Сегун. Книга 2
Шрифт:
Трещина – двадцать шагов в глубину, десять в ширину – грозила гибелью. Грязь и камни сыпались в нее, увлекая за собой людей.
Блэкторн искал опору для рук и ног, отчаянно пытаясь помочь Торанаге. Все еще частично оглушенный, Торанага упирался пальцами ног в стенку и наполовину выполз, наполовину был вытащен Блэкторном. Задыхаясь, они наконец свалились на безопасное место.
В это мгновение произошел новый толчок.
Земля опять раскололась. Марико закричала. Она пыталась выкарабкаться, но эта новая трещина поглотила ее. Блэкторн в отчаянии подполз к самому краю, последующие толчки сбили его с ног. Он заглянул вниз. Она тряслась от страха на выступе в нескольких футах ниже, земля качалась, небо опустилось еще ниже.
– Ради бога!.. – кричал Блэкторн.
Его руки почти вырывались из суставов, так крепко он держал ее, тщась найти опору для ног и свободной руки. Торанага не ослаблял хватки, пока они снова не оказались на узком уступе, тут пояс не выдержал и лопнул. Секундный перерыв в толчках позволил Блэкторну затащить Марико на уступ, все это время на них сыпались комья земли. Торанага выскочил на прочный массив, крича, чтобы они поторопились. Бездна угрожала им, ее края начали сходиться. Блэкторн и Марико все еще находились в провале. Торанага больше ничем не мог помочь. Ужас придал Блэкторну нечеловеческие силы, и он как-то умудрился вырвать Марико из могилы, вытолкнуть ее наверх. Торанага схватил ее за запястье и втащил на свой выступ. Блэкторн выкарабкался за ней, но пошатнулся, когда под ним обрушилась опора. Дальняя стена трещины угрожающе приближалась. Летели камни и песок. На какой-то миг капитан решил, что погиб, потом вырвался и наполовину выполз из земляной утробы. Он упал на сотрясающемся краю трещины, не в силах отползти, легкие усиленно захватывали воздух, ноги еще свисали вниз. Промежуток смыкался. Потом сближение краев трещины прекратилось, когда ширина ее уменьшилась до шести шагов, а глубина – до восьми.
Грохот стих. Земля опять обрела неподвижность. Наступила тишина.
Они стояли на четвереньках и беспомощно ждали, что этот ужас начнется снова. Блэкторн, обливаясь потом, попробовал встать.
– Иэ. – Торанага сделал ему знак оставаться в прежней позе. Лицо даймё было в грязи, на виске, которым он ударился о скалу, виднелась глубокая рана.
Все тяжело дышали, грудь вздымалась, во рту скопилась желчь. Охрана приходила в себя. Некоторые самураи побежали в сторону Торанаги.
– Иэ! – прокричал он. – Матэ! (Ждать!)
Они повиновались и опять опустились на четвереньки. Казалось, ожиданию не будет конца. Но вот на дереве загомонила какая-то птица и наполнила воздух своими криками. Ее поддержала другая. Блэкторн потряс головой, чтобы пот не заливал глаза. Он увидел, что ногти, которые он вонзал в землю, поломаны, что из-под них сочится кровь. Потом заметил в траве муравья, еще одного. И еще. Насекомые начали искать пищу.
Все еще напуганный, он сел на пятки:
– Когда это кончится?
Марико не ответила. Она была заворожена пропастью. Блэкторн потряс ее:
– С вами все нормально?
– Да-да, – прохрипела она, едва дыша. Ее лицо выпачкалось в грязи. Кимоно изорвалось и измазалось. Сандалий и одного носка не было. И зонтика. Он помог ей отойти от края расщелины. Она все еще не могла говорить.
После этого он поглядел на Торанагу:
– Укага дэс ка?
Торанага будто онемел, его грудная клетка судорожно поднималась и опускалась, руки и ноги были в кровоточащих царапинах. Он вытянул руку, указывая: трещина, которая чуть не поглотила его, обернулась узкой канавкой в почве. На севере она снова расходилась до ширины оврага, но была уже не так
Блэкторн пожал плечами:
– Карма.
Торанага встал, шумно прочистил горло, а затем поток проклятий огласил окрестности. Неистово ругаясь и гримасничая, Торанага бегал вдоль канавки. Он размахивал руками, вопил, плевался, совершая неописуемые прыжки. И хотя Блэкторн многого не понимал, даймё явно выкрикивал:
– Чума на вашу карму, чума на землетрясение, чума на эту дыру! Я потерял свои мечи, и дьявол с ними!
Трагикомизм ситуации потряс Блэкторна, а нелепый вид Торанаги окончательно добил его. Блэкторн разразился хохотом, он наконец осознал, что остался в живых. Глядя на него, засмеялись Торанага и Марико.
Торанага знаком приказал Блэкторну приблизиться и пошел к расщелине, спуская на ходу набедренную повязку. Смех снова разобрал его. Блэкторн тоже приспустил набедренную повязку, и они вдвоем попытались помочиться в трещину. Но ничего не получилось, не пролилось ни капельки. Они очень старались, и это их еще больше развеселило. Наконец они преуспели, и Блэкторн присел, собираясь с силами, опираясь на руки. Немного оправившись, он повернулся к Марико:
– Это землетрясение – хороший знак, Марико-сан?
– До следующего удара – да. – Она продолжала счищать грязь с рук и кимоно.
– Это всегда так бывает?
– Нет. Иногда оно бывает еле заметным – просто легкий толчок. Порой толчки следуют один за другим или повторяются через несколько часов или дней. Иной раз все ограничивается одним толчком. Вы никогда не знаете наперед, Андзин-сан. Это карма.
Охрана с каменными лицами, не трогаясь с места, следила за ними – ждала приказа Торанаги. На северной стороне холма, там, где стояли односкатные лагерные времянки, бушевал пожар. Самураи боролись с огнем и раскапывали каменную осыпь, ища погребенных под ней. На восточной стороне у дальнего конца трещины топтались Ябу, Оми и Бунтаро со своими людьми, невредимые, если не считать ушибов, и тоже ждали приказаний. Игураси исчез – его поглотила земля.
Блэкторн задумался. Приступ самоуничижения прошел, и он чувствовал себя довольным и счастливым. Он пытался сосредоточиться на своем самурайстве, поездке в Эдо, «Эразме», войне, черном корабле, снова возвращался к самурайству. Мысли перескакивали с одного на другое. Он взглянул на Торанагу, и ему захотелось задать даймё тысячу вопросов, но тот столь очевидно ушел в свои думы, что отвлекать его было бы невежливо. Капитан с удовольствием подумал, что для этого еще представится достаточно времени, и посмотрел на Марико. Она приводила в порядок лицо и волосы. Блэкторн деликатно отвернулся, распростерся на земле и стал смотреть в небо. Земля согрела ему спину, он мог спокойно ждать.
Торанага заговорил с ним, на сей раз серьезно:
– Домо, Андзин-сан, нэ? Домо.
– Додзо (пожалуйста), Торанага-сама. Нани мо. Хомбун, нэ? (Ничего особенного. Это мой долг, да?) – Потом, не находя нужных слов и желая быть точным, Блэкторн сказал: – Марико-сан, не объясните ли вы мне? Кажется, я понимаю теперь, что вы и господин Торанага подразумеваете, когда говорите о карме и призываете не тревожиться попусту о том, что есть, что существует. Многое прояснилось. Я не знаю почему – может быть, потому, что я никогда не испытывал такого ужаса, может быть, это прочистило мне мозги, но, кажется, я кое-что понял. Например, старый садовник. Да, это моя ошибка, я на самом деле виноват и, конечно, сожалею, но это ошибка, а не сознательный выбор. Так уж случилось, и с этим ничего не поделаешь. Минуту назад мы все чуть не погибли. И все беспокойство и вся сердечная боль были напрасны, не так ли? Карма. Да, я понимаю теперь, что такое карма.