Сегун. Книга 2
Шрифт:
– Додзо, Андзин-сан?
– Сиката га най, – повторил он громче.
– А, со дэс, аригато годзаймасита.
– Дарэ тору дэс ка? (Кто убрал его?)
– Ёки-я.
– О, этот старый мошенник! – Ёки-я, садовник, добрый беззубый старик, заботливыми руками пестовал растения и делал сад таким красивым. – Иэ, моттэ куру (хорошо, приводить) Ёки-я.
Фудзико покачала головой. Ее лицо стало белым как мел.
– Ёки-я синда
– Га синдато? Дон ёни? Доситэ? Доситэ синданода? (Умер? Как? Почему? Как он умер?)
Она указала на то место, где висел фазан, и произнесла много мягких непонятных слов. Потом жестами изобразила удар меча.
– Боже мой! Вы приговорили старика к смерти из-за богом проклятого, вонючего фазана?
Все слуги сразу же бросились в сад и упали на колени. Даже дети повара уткнулись лбами в землю.
– Какого черта? Что здесь происходит? – бушевал Блэкторн.
Фудзико стоически ждала, пока не собралась вся челядь, потом тоже встала на колени и поклонилась, но как самурай – не как крестьянка.
– Гомэн насай, додзо гомэн на…
– Чума на твои гомэн насай! Какое право ты имела так поступить? А? – И он начал грубо ее отчитывать: – Почему, ради бога, ты не спросила сначала меня? А?
Блэкторн старался совладать с собой, сознавая, что всем известно: закон разрешает ему изрубить в капусту Фудзико и всех прочих, прямо здесь, в саду, за причинение беспокойства или вовсе без всякой причины, и даже сам Торанага не сможет вмешаться, ведь он, Блэкторн, в своем доме.
Он увидел, как ребенок дрожит от ужаса.
– Боже мой на небесах, дай мне силы… – Он схватился за столб, чтобы успокоиться. – Это не ваша вина, – выдохнул Блэкторн, не понимая, что говорит по-английски. – Это ее вина! Это твоя вина! Ты – убийца, сука!
Фудзико медленно подняла глаза. Увидела указующий перст и ненависть на его лице и шепотом отдала приказ своей служанке, Нигацу.
Нигацу покачала головой, умоляя хозяйку о чем-то.
– Има!
Служанка убежала и вернулась с длинным мечом. Слезы струились по ее лицу. Фудзико взяла меч двумя руками и подала его Блэкторну. Она что-то лепетала, и, хотя капитан не понимал всех слов, он знал, что она говорит: «Я виновата, пожалуйста, возьми мою жизнь, потому что я огорчила тебя».
– Иэ! – Он схватил меч и отбросил его в сторону. – Думаешь, это вернет Ёки-я к жизни?
Потом до него внезапно дошло, что он наделал и что творит сейчас. «О боже мой…»
Блэкторн бежал от них. В отчаянии он направился к скале над деревней около храма ками, сбоку от древнего огромного кипариса, и заплакал.
Он плакал, потому что безвинно погиб хороший человек и убил его он, Блэкторн.
«Боже мой, прости меня! Я виноват – не Фудзико. Я убил его. Я приказал, чтобы никто не трогал фазана, кроме меня. Я спросил ее, все ли поняли, и она сказала, что да. Я отдал приказ шутя, но теперь это не имеет значения.
Наконец слезы иссякли. Наступила глубокая ночь, и он вернулся в свой дом.
Фудзико, как всегда, ждала его, но на сей раз одна. На коленях у нее лежал меч, который она опять предложила Блэкторну:
– Додзо, Андзин-сан.
– Иэ, – буркнул он, принимая меч, как и полагалось. – Иэ, Фудзико-сан. Сиката га най, нэ? Карма, нэ? – Извиняясь, он тронул ее плечо. Блэкторн знал, что она вынуждена терпеливо сносить самые большие его глупости.
Фудзико заплакала.
– Аригато, аригато го… годзаймасита, Андзин-сан, – произнесла она, совершенно убитая, – гомэн насай.
Он готов был отдать ей свое сердце.
…И теперь Блэкторн подумал с глубокой печалью: «Да, это так, но это тебя не извиняет и не покончит с ее унижением, как и не вернет Ёки-я к жизни. Ты виноват. Должен был предусмотреть…»
– Андзин-сан! – окликнул его Нага.
– Да, Нага-сан? – Он отвлекся от тяжелых дум и оглянулся на юношу, шедшего рядом: – Извините, вы что-то сказали?
– Я сказал, что надеюсь стать вашим другом.
– Благодарю вас.
– Да, и, может быть, вы… – Далее следовал набор слов, которых Блэкторн не понял.
– Простите?
– Учить, так? Понимаете? Учить! Рассказывать о мире.
– Ах да! Извините. Так чему учить?
– Рассказывать про другие страны – заморские страны. Мир, так?
– Теперь понял. Да, попробую.
Они уже подошли к живому кольцу.
– Начнем завтра, Андзин-сан. Друзья, да?
– Да, Нага-сан. Попробуем.
– Хорошо, – очень довольный, Нага кивнул и, приказав самураям пропустить капитана, сделал Блэкторну знак идти дальше одному. Тот повиновался, чувствуя себя очень одиноким в кругу людей.
– Охаё (добрый день), Торанага-сама. Охаё, Марико-сан, – сказал он, присоединяясь к ним.
– Охаё, Андзин-сан, додзо сувари (пожалуйста, садитесь).
Марико улыбнулась ему:
– Охаё, Андзин-сан. Икага дэс ка?
– Ё, домо. – Блэкторн задержал на ней взгляд. Он был очень рад вновь увидеть Марико. – Твое присутствие наполняет меня радостью, большой радостью, – признался он на латыни.
– И твое – меня. Я так рада видеть тебя. Но на тебе какая-то тень. В чем дело?
– Нан дзя? – встрял Торанага.
Она передала ему весь диалог. Торанага хмыкнул, потом отпустил реплику.
– Мой господин говорит, вы выглядите озабоченным, Андзин-сан. Я должна согласиться с ним. Он спрашивает, что вас беспокоит.