Сегун. Книга 2
Шрифт:
Поскольку Торанаге нужен был вестник, способный заразить всех своим воодушевлением, он не выругал сына за своеволие и нетерпение.
– Да, – подтвердил он, – но на моих условиях.
Нага задвинул сёдзи и выскочил из дому. Торанага знал, что, хотя лицо и поведение Наги останутся внешне спокойными, возбуждение прорвется в его поступи, загоревшемся взгляде. Слухи и кривотолки разнесутся по Андзиро и Идзу с окрестностями быстрее, чем если бы их распространяли нарочно.
– Ну, вот и началось, – вслух сказал он цветам, которые стояли себе в токономе, отбрасывая колеблющиеся тени в трепетном мерцании свечей.
Кири писала:
«Господин, я молюсь Будде, чтобы Вы были в безопасности и покое. Это наш последний почтовый голубь, поэтому еще я молю Будду, чтобы он благополучно добрался до Вас. Предатели истребили всех других, устроив пожар на голубятне. Только этот и уцелел, потому что был болен и я держала его отдельно, пока выхаживала.
Вчера утром господин Судзияма отказался от должности, как и задумывалось. Но прежде чем он успел скрыться, его захватили на окраине Осаки ронины Исидо. К несчастью, вместе с ним захватили и его родных –
Свидетелей этого злодеяния, конечно, нет. Только слухи, которым я верю. Разумеется, Исидо отрицает, что он что-либо знает об убийцах или людях, причастных к злодеянию, клянется, что найдет „злодеев“. Сначала Исидо заявил, что Судзияма на самом деле не подавал в отставку и, следовательно, по его мнению, Совет все-таки может состояться. Я послала копии бумаги, в которой Судзияма заявляет об отставке, другим регентам, Кияме, Ито и Оноси, одну открыто отправила Исидо и распространила еще четыре копии среди даймё. (Как мудро Вы, Тора-тян, предположили, что понадобятся дополнительные копии.) Так что со вчерашнего дня, как Вы и задумывали с Судзиямой, Совета больше нет – в этом Вы полностью преуспели.
Хорошие новости: господин Могами благополучно вернулся в город со всем семейством и самураями. Теперь он Ваш явный и несомненный союзник, так что Ваши дальние северные границы в безопасности. Господа Маэда, Кукусима, Асано, Икэда и Окудияра все спокойно выскользнули из Осаки прошлой ночью, а также и христианин господин Ода.
Плохие новости: семьи Маэды, Икэды, Оды и еще дюжины даймё не спаслись, так же как и пятьдесят – шестьдесят менее знатных господ.
Плохие новости: Ваш сводный брат Дзатаки, повелитель Синано, открыто заявил, что выступает на стороне наследника Яэмона против Вас, что Вы в союзе с Судзиямой низвергли Совет регентов, породив хаос в стране, а значит, теперь Ваши северо-восточные границы открыты и Дзатаки с пятьюдесятью тысячами беззаветно преданных ему людей будут воевать с Вами.
Плохие новости: почти каждый даймё принял „императорское приглашение“.
Плохие новости: многие Ваши друзья и союзники недовольны, что Вы не сообщили им раньше Ваших намерений, чтобы они могли подготовить пути к отступлению. Ваш старый друг, господин Симадзу, один из них. Я слышала после полудня, что он открыто потребовал, чтобы все даймё получили приказ императора встать на колени перед этим мальчиком, Яэмоном.
Плохая новость: госпожа Осиба блестяще плетет свою паутину, обещая наделы, звания и придворные чины тем, кто еще свободен от обязательств. Тора-тян, очень жаль, что она не на Вашей стороне – это достойный противник. Госпожа Ёдоко одна выступает за примирение, но никто ее не слушает, а госпожа Осиба хочет ускорить начало войны, так как чувствует, что Вы ослаблены и лишены поддержки. Я сожалею, мой господин, но Вас покинули и, я думаю, предали.
Хуже всего то, что сейчас регенты-христиане Кияма и Оноси вместе открыто и ожесточенно нападают на Вас. Сегодня утром они выпустили совместное заявление, где сожалеют об „отступничестве“ Судзиямы, которое, по их словам, ввергает государство в смуту. Там говорится: „Мы все должны быть сильными во имя спасения империи. Регенты несут большую ответственность. Мы должны быть готовы уничтожить любого правителя или правителей феодов, которые хотят оспорить завещание тайко и лишить власти законного наследника“. (Не значит ли это, что они хотят сделать Совет регентов советом четырех?) Один из наших шпионов-христиан в миссии иезуитов шепнул, что священник Цукку-сан тайно покинул Осаку пять дней назад, но мы не знаем, куда он поехал – в Эдо или в Нагасаки, где ждут черный корабль. Вы знаете, в этом году он прибудет очень рано? Дней через двадцать – тридцать?
Господин, я всегда колебалась, прежде чем высказать суждения, основанные на толках, слухах, шпионских донесениях или женском чутье (как видите, Тора-тян, я научилась у Вас кое-чему), но времени мало, и я могу не успеть, поэтому скажу еще раз. Во-первых, здесь попали в ловушку многие семьи. Исидо никогда не позволит им уехать (как он никогда не отпустит нас). Эти заложники таят в себе огромную опасность для Вас. Мало кто из даймё обладает тем же чувством долга и силой духа, что отличали покойного Судзияму. Очень многие, я думаю, пойдут теперь за Исидо, однако неохотно, только из-за заложников. Далее, я полагаю, что Маэда выдаст Вас, так же как, видимо, и Асано. Я насчитала двести шестьдесят четыре даймё в нашей стране, только двадцать четыре из них наверняка примкнут к Вам и, возможно, еще пятьдесят. Этого недостаточно. Кияма и Оноси увлекут за собой всех или большинство даймё-христиан, и я считаю, что они теперь к Вам не присоединятся. Господин Мори, самый богатый и крупный из всех, настроен против Вас, как всегда, и он потянет Асано, Кобаякаву и, может быть, Оду в свою сеть. Теперь, когда против Вас ополчился Ваш сводный брат господин Дзатаки, Ваше положение чудовищно ненадежно. Я советую Вам не мешкая объявить „малиновое небо“ и напасть на Киото. Это Ваша единственная надежда.
Что касается госпожи Садзуко и меня, то мы здоровы и довольны. Ребенок начинает шевелиться, и если ему суждено родиться, так оно и будет. Мы в безопасности в нашем уголке замка, дверь прочная, заградительная решетка тоже. Наши самураи преданы Вам и Вашему делу, и если наша карма состоит в том, чтобы расстаться с жизнью, мы сделаем это спокойно. Ваша госпожа
Я посылаю Вам свой смех. Да благословит Будда Вас и Ваших людей».
Торанага прочитал приглашенным письмо, за исключением личной приписки про Кири и госпожу Садзуко. Когда он кончил, все недоверчиво воззрились на него и друг на друга – не только из-за того, что говорилось в послании, но и потому, что впервые Торанага посвятил их в свои тайны.
Они устроились на матах, разложенных посреди плато, без охраны, не боясь чужих ушей. Бунтаро, Ябу, Игураси, Оми, Нага, командиры и Марико. Охрана была расставлена в двухстах шагах.
– Я хочу посоветоваться, – объявил Торанага. – Мои советники в Эдо, а дело срочное, и мне необходимо, чтобы все вы действовали, каждый на своем участке. Что произойдет и что мне, по-вашему, нужно делать. Ябу-сама?
Ябу пребывал в смятении. Каждый путь, казалось ему, вел к опасности.
– Сначала, господин, объясните, что такое «малиновое небо»?
– Это условное название плана окончательной битвы, стремительной переброски к Киото всех моих войск в расчете на внезапность захвата столицы, освобождения ее из-под власти злых сил, которые завладели ею, вызволения императора из грязных лап обманувших его прихлебателей Исидо. Освободив Сына Неба, я тут же попрошу его распустить нынешний Совет – сборище явных предателей или их прихвостней, и облечь меня полномочиями на создание нового Совета, который ценил бы интересы государства и наследника выше личных амбиций. Мне надо будет выставить от восьмидесяти до ста тысяч человек, оставив мои земли незащищенными, фланги неохраняемыми и обрекая себя на отступление без прикрытия. – Торанага видел, что все смотрят на него с изумлением. Он не упомянул о самых отборных своих самураях, которые вот уже многие годы пускали корни по всей стране, в разных замках и провинциях, чтобы, восстав одновременно, создать хаос, очень важный для осуществления плана.
Ябу взорвался первым:
– Но вы должны будете пробиваться с боями. Весь Токайдо на сотню ри в руках Икавы Дзуккуи. В остальных местах полно укреплений Исидо!
– Да. Но я собираюсь двинуться на северо-запад вдоль Косюкайдо, потом ударить по Киото и уходить с побережья.
Многие сразу же закачали головами, заговорили, но Ябу не обратил на них внимания:
– Но, господин, в письме упоминается, что ваш родственник Дзатаки-сан уже перекинулся к врагу! Теперь путь на север вам тоже заказан! Тракт Косюкайдо проходит через его владения. Вы должны будете пробиваться через Синано – это горная провинция, дорога очень тяжелая, а люди Дзатаки фанатически ему преданы. В горах вас изрежут на куски.
– Это единственный путь, которым я смогу пройти. Согласен, что на прибрежном тракте нам встретится слишком много врагов.
Ябу взглянул на Оми, жалея, что не может с ним посоветоваться, кляня письмо и всю эту неразбериху в Осаке, сокрушаясь, что заговорил первым, и очень недовольный своим положением вассала, которое принял по подсказке племянника…
– Это единственное, что вам остается, Ябу-сама, – настаивал в тот злополучный день Оми, – единственный способ избежать ловушки Торанаги и сохранить пространство для маневра.
Его яростно прервал Игураси:
– Лучше всего напасть на Торанагу сейчас, пока у него здесь мало людей! Убить и отослать его голову Исидо, пока еще есть время!
– Лучше подождать, потерпеть.
– А что, если Торанага прикажет нашему хозяину отдать Идзу? – закричал Игураси. – Как сюзерен Торанага получит такое право!
– Он никогда не сделает этого. Наш господин сейчас нужен ему больше, чем когда-либо. Идзу – его южные ворота. Он не допустит, чтобы наша провинция выступила на стороне врага! Он должен иметь нашего хозяина на своей…
– Что, если он отправит господина Ябу в изгнание?
– Мы восстанем! Убьем Торанагу, если он окажется здесь, или дадим отпор любой армии, которую он двинет против нас. Однако он никогда не сделает ничего подобного, разве вы не понимаете? Как своего вассала, Торанага должен защищать…
Ябу не прерывал их спора, пока не понял всю хитрость замысла Оми.
– Очень хорошо. Я согласен! И предложу ему меч Мурасамы, чтобы закрепить дух нашего соглашения, Оми-сан, – изрек он с тайным злорадством. – Именно дух! Его клинок Мурасамы более чем пришелся к месту. И конечно, Торанага сейчас нуждается во мне больше, чем когда-либо раньше. Оми прав, Игураси. У меня нет выбора. Я перехожу на сторону Торанаги. Я его вассал!
– До начала войны, – со значением добавил Оми.
– Конечно. Конечно, только до тех пор, пока не начнется война! Тогда я могу перейти на другую сторону – и сделать это дюжину раз. Ты опять прав, Оми-сан!
…И теперь Ябу думал: «Оми лучший из советников, какие у меня когда-либо были, но самый опасный. Оми достаточно умен, чтобы захватить Идзу, если я умру. Но какое это имеет значение? Все мы смертны».
– Вы полностью отрезаны, – изрек Ябу. – Вы отрезаны.
– А есть иной выход? – спросил Торанага.
– Извините меня, господин, – вмешался Оми, – сколько времени займет подготовка к походу?
– Все уже готово.
– В Идзу также все готово, господин, – вставил Ябу. – Ваша сотня, мои шестнадцать тысяч и мушкетный полк – этого достаточно?
– Нет. «Малиновое небо» – отчаянная затея. Все решит штурм.
– Вы должны попробовать, как только прекратятся дожди и можно будет воевать, – настаивал Ябу. – Какой выбор вы сделали? Исидо мигом создаст новый Совет, у них все еще есть полномочия. Так что со дня на день вас обвинят в измене. Зачем ждать, пока вас сожрут? Послушайте, может, полк пробьется с боем через горы? Объявите «малиновое небо»! Бросьте все силы в одно большое наступление. Это путь воина, это достойно самурая, Торанага-сама. Ружья, наши ружья сметут Дзатаки с нашего пути, а повезет вам или нет, какая разница? Память об этой попытке останется в веках!