Сегун. Книга 2
Шрифт:
– Ах да! Понимаю.
– Никто не мог распутать ее узел… удовлетворить ее.
– И даже Торанага?
– Он никогда не спал с ней, Андзин-сан, – пояснила она, крайне шокированная. – Конечно, после женитьбы ему ничего не оставалось, как отдать в ее распоряжение свой замок и слуг, ключи от сокровищницы – а как иначе? Она была очень стара, успела дважды выйти замуж, но ее брат, тайко, расстроил эти браки. Крайне неприятная женщина – все радовались, когда она ушла в «великую пустоту», даже тайко. Все ее невестки и все наложницы Торанаги потихоньку курили благовония в знак великой радости.
– А первая
– Ах, госпожа Татибана… Еще один политический брак. Когда они поженились, господину Торанаге было восемнадцать лет, ей – пятнадцать. Она превратилась в ужасную женщину. Двадцать лет назад Торанага вынужден был обречь ее на смерть, когда обнаружил, что она готовит убийство их сюзерена, господина Городы, которого она ненавидела. Отец часто говорил мне, что им всем – ему, Торанаге, Накамуре и другим военачальникам – чудом удалось сохранить голову на плечах, потому что Города был особенно подозрителен и неумолим к ближайшим друзьям. Эта женщина могла погубить всех, даже не причастных к заговору. За козни Татибаны против господина Городы поплатился жизнью ее единственный сын, Нобунага, Андзин-сан. Только подумайте: она погубила собственного сына! Это так печально, так ужасно. Бедный Нобунага – он был любимым сыном Торанаги и его законным наследником, смелый, беззаветно преданный. Он был невиновен, но она все-таки втянула его в свой заговор. Нобунаге исполнилось всего девятнадцать, когда отец приказал ему совершить сэппуку.
– Торанага не пощадил собственного сына? И свою жену?
– Да, он велел им сделать это, ибо не имел иного выбора, Андзин-сан. Поступи он иначе, господин Города справедливо решил бы, что Торанага тоже участвует в заговоре, и тут же вынудил бы его вспороть живот. О да, Торанага избежал гнева Городы. Ему хватило мудрости приказать жене совершить сэппуку. Когда Татибана умерла, ее невестки и все наложницы Торанаги вздохнули с облегчением. Сын Татибаны вынужден был по ее приказу с позором отослать к родителям свою первую жену, которая будто бы проявила неуважение к свекрови, – после того как несчастная родила ему двух детей. И невестка Татибаны совершила сэппуку – я говорила вам, что дамы, совершая сэппуку, перерезают себе горло, а не вскрывают живот, как мужчины? – но она пошла на смерть с радостью, довольная, что освобождается от мучений и горя, а следующая жена молила о смерти – свекровь и ее сделала несчастной.
…Сейчас, глядя на свекровь Мидори, которая шумно и неопрятно прихлебывала чай, так что брызги летели на подбородок, Блэкторн знал, что старая ведьма имеет власть над жизнью и смертью Мидори, вольна развести ее с сыном, изгнать из его дома, если добьется согласия своего супруга, главы клана. И что бы они ни решили, Оми их послушается.
«Как ужасно», – подумал он.
Насколько отвратительна была старуха, настолько грациозной и очаровательной казалась юная Мидори: изящный овал лица, роскошные волосы, гибкая, как папоротник и тонкая, как паутина. Красотой она превосходила Марико, но не обладала ее огнем и силой.
– А где закуски? Андзин-сан, должно быть, голоден, – брюзжала старуха.
– О, извините, – встрепенулась Мидори. – Сходи за ними сейчас же, – велела она служанке. – Поторопись! Простите, Андзин-сан!
– Простите,
– Пожалуйста, не извиняйтесь, – сказал Блэкторн Мидори и сразу же понял свою оплошность. Правила хорошего тона требовали обращаться только к свекрови, особенно если та имеет такую дьявольскую репутацию. – Извините, – буркнул он, – я не голоден. Сегодня вечером я приглашен на ужин к господину Торанаге.
– А, со дэс! Мы слышали, вы спасли ему жизнь. Вы должны знать, как вам благодарны все мы, его вассалы! – воскликнула старуха.
– Это был мой долг. Я не сделал ничего особенного.
– Вы совершили все возможное, Андзин-сан. Оми-сан и господин Ябу очень высоко ценят ваш поступок, и все мы – тоже.
Блэкторн заметил, что старуха покосилась на сына. «Хотел бы я засунуть тебя на сажень под воду, старая сука, – подумал он. – Ты такой же дьявол, как и та, другая, Татибана!»
Оми объявил:
– Мама, я счастлив иметь Андзин-сан своим другом.
– Мы все счастливы, – подхватила она.
– Нет, это я счастлив, – возразил Блэкторн, – счастлив найти таких друзей, как семейство Касиги Оми-сан.
«Мы все врем, – пришло в голову Блэкторну. – Но я не понимаю, зачем это делают они. Я лгу в целях самозащиты и потому, что так принято. Но я никогда не забуду… Подожди-ка! Если честно, разве это не карма? Ты бы не сделал того, что сделал Оми? Это случилось очень давно – в предыдущей жизни, не так ли? И сейчас уже не имеет значения».
Послышался цокот копыт – на холм поднимался отряд верховых во главе с Нагой. Юноша спешился и широкими шагами прошел в сад. Крестьяне сразу прекратили работу и повалились на колени. Нага велел им продолжать.
– Мне так неловко беспокоить вас, Оми-сан, но меня прислал господин Торанага.
– Пожалуйста, вы не обеспокоили меня вовсе. Присоединяйтесь к нам! – предложил Оми.
Мидори сразу же подала гостю свою подушку, низко поклонившись:
– Не хотите ли чаю или саке, Нага-сама?
Нага сел.
– Ничего не надо. Спасибо, я не хочу пить.
Оми вежливо уговаривал, подчиняясь ритуалу, хотя было очевидно, что Нага торопится.
– Как господин Торанага?
– Превосходно. Андзин-сан, вы оказали нам большую услугу. Я лично благодарю вас.
– Это был мой долг, Нага-сан. Но я мало что сделал. Это господин Торанага спас меня – вытащил из трещины.
– Да. Но это было после. Я очень вам благодарен.
– Нага-сан, могу ли я что-нибудь сделать для господина Торанаги? – спросил Оми. Правила этикета наконец позволили ему перейти к делу.
– Он хотел бы встретиться с вами сегодня после ужина. Будет совещание всех командиров.
– Я почту за честь.
– Андзин-сан, вы должны поехать со мной. Сейчас же, если вам это удобно.
– Конечно, для меня это большая честь.
Снова поклоны и приветствия, и вот Блэкторн на лошади, они легким галопом спускаются с холма. Когда кавалькада выехала на площадь, Нага придержал коня:
– Андзин-сан!
– Хай?
– Я от всего сердца благодарю вас за спасение господина Торанаги. Позвольте мне быть вашим другом… – Последовал поток слов, непонятных Блэкторну.