Седьмая невеста
Шрифт:
Нельзя сказать, чтобы аккериец был ему рад - с горечью подумал Кумбар, но виду не показал, а улыбнулся как мог приветливее и срывающимся голосом молвил:
– Здесь так душно, Дигон... Не прогуляться ли нам по улице?
– Ха!
– хрипло гаркнул сосед аккерийца - высокий широкоплечий парень с круглым лицом, покрытым недавними шрамами.
– К нам пожаловал сам Кумбар! Встаньте, собаки, и поклонитесь!
Громовой хохот заставил сайгада поежиться. Прежде он пребывал в счастливой уверенности, что является истинным героем Шудура и, возможно, всего Аграна, а следовательно, и кумиром войска. Теперь волей случая выяснялось,
– Тихо!
Негромкий рык северянина без труда перекрыл гогот солдата. Все мгновенно умолкли, с неудовольствием посмотрели на Кумбара. Тот терпеливо стоял у самого плеча аккерийца, ожидая его решения.
– Тор! Если ты опять с тем делом...
– Не совсем... Не совсем, Дигон. Тарик свидетель...
– К Бургану Тарика! Пошли.
Дигон встал, неверными шагами направился к дверям. По дороге он успел недвусмысленно ущипнуть за широкий зад разодетую девицу средних лет, отчего та едва не задохнулась от счастья и с завистью поглядела на более удачливого, по её мнению, Кумбара - ведь он завладел Дигоном первый. Кумбар ответил ей таким же яростным взглядом - опасаясь, как бы она не перехватила у него Дигона, - потом уставился в широкую спину впереди него, про себя умоляя богов сейчас же убить эту девицу и обещая за это внести пожертвования во все Шудурские храмы; видя, что аккериец и не думает останавливаться, он с облегчением выскочил за ним на улицу, все же не удержавшись и сильно хлопнув дверью этого мерзкого кабака.
– Ну?
– сурово вопросил его Дигон, поворачиваясь и с высоты своего огромного роста скептически взирая на старого солдата.
– Убийство...
– выдохнул сайгад, наконец позволив себе расслабиться и по обыкновению выпучить глаза.
– Тор... Где?
– Да во дворце же, Дигон... Во дворце... Только теперь ублюдок всадил кинжал в грудь той хорошенькой девочки, Хализы... Помнишь ее? Хотя... Откуда ты можешь её помнить...
– Не суетись.
Аккериец скривил губы и мрачно посмотрел в ночное небо, на котором грустно посверкивали несколько маленьких звезд. Он с трудом соображал сейчас, кто такая Хализа и о чем, собственно, толкует Кумбар.
– А что жирный?
– наконец подал он голос, вновь опуская глаза на сайгада.
– Он тут ни при чем, - отмахнулся Кумбар.
– Он после подвала как ошалел - спит и ест, ест и спит...
– Я же говорил тебе, сайгад, - медленно произнес Дигон, в упор глядя в крошечные, тускло сверкающие в ночной темноте глазки старого солдата родные сестры нынешних звезд, - как только жирный выйдет из темницы - я оставляю эту историю. Ты сам просил меня об этом.
– А теперь прошу о другом...
– заторопился Кумбар.
– А утром попросишь о третьем...
– перебил Дигон и широко зевнул. Нет, сайгад. С меня хватит и службы на твоего Хафиза... А во дворец... Когда-нибудь я буду жить во дворце, но не как охранник...
Он тихо засмеялся, и смех его был похож на раскаты грома где-то вдали, за горами Ильбарс. По телу Кумбара волнами побежали мурашки: последняя надежда ускользала от него. Один Аршак способен был распутать это дело, но ждать Аршака сайгад не имел ни времени, ни желания - такого поражения владыка не простит ему. Кумбар рассчитывал на Дигона - с его поразительным чутьем (как он догадался,
– Прошу тебя...
– забормотал он, стесняясь смотреть на Дигона. Помоги... В последний раз... Ты сумеешь, я знаю... Тариком заклинаю тебя, помоги...
– Тьфу...
– с досадой передернул плечами аккериец.
– Да с чего ты взял, что я смогу найти убийцу?
– Тиш-ше...
– в отчаянии зашипел сайгад.
– Никто не должен знать об этом...
Лоб его взмок; он резко поднял полу куртки и вытерся, лихорадочно соображая при этом, как же можно уговорить аккерийца.
– У тебя все?
– осведомился тем временем Дигон, делая шаг к таверне.
– Нет! Послушай, Дигон... Я... Я дам тебе денег... Много...
– Хей, сайгад! Ты в своем уме?
– Не уходи!
– взмолился Кумбар.
– Я обещал владыке, что приведу тебя. Я сказал ему, что только ты... Только ты можешь найти убийцу...
– Что?! Тор! Я воин! Воин, а не ищейка! И не сторож для девиц Хафиза!
В ярости глухо порыкивая аккериец решительно двинулся к дверям "Маленькой плутовки", что призывно скрипели от легкого сквознячка. Кумбар предпринял последнюю попытку.
– Значит, меня казнят вместо жирного ублюдка, - с тихой грустью произнес он, понурившись.
– Прах и пепел...
Аккериец остановился.
– Ладно, - буркнул он после некоторой паузы, - я пойду с тобой во дворец. Но помни, сайгад - я ничего не обещаю тебе!
– Да, Дигон!
– едва сдерживая ликование быстро сказал Кумбар. Сердце его стучало как бешеное, удары его отдавались в виски, в затылок, в лоб... Он верил, он твердо верил, что аккерийцу удастся найти настоящего преступника, а это значило, что честь его останется в целости и сохранности. И только сейчас сайгад понял, что лукавил сам с собой: если убийца будет установлен, то кроме чести при старом солдате останется и все прочее, заслуженное во дворце Хафиза. Он ухмыльнулся, посмотрел в спину опять в спину!
– угрюмо шагавшего впереди северянина и легким шагом последовал за ним.
– И еще...
– вдруг обернулся к нему Дигон.
– Я не буду переодеваться в Озаренного! Ты понял?
*
Всю дорогу аккериец упорно молчал, не оглядываясь на семенящего за ним сайгада и не обращая внимания на его тяжелые вздохи и стоны. Точка звезды лениво плыла впереди, словно указывая путь; черная прохладная высь, бесстрастная как старый палач, взирала на трепещущую во сне землю сквозь призму невидимых сейчас облаков. Луна так и не показала свой бледный лик, и потому каждая ночь представлялась вечной.
В совершенной тишине ночного города спутники подошли к высоким воротам дворца. Великолепный императорский сад, воспетый в сотнях баллад, легенд и од, и во мраке поражал красотою: искусно освещенный фонарями, что мерно, с тихим скрипом покачивались на длинных шеях, он казался волшебным так велики и гладки были плоды, так стройны стволы и так густы ветви. Все цвета и оттенки мира сложились здесь в один, божественно прекрасный ковер, на который даже солнце смотрело с восхищением и завистью.