Сделка
Шрифт:
— Ну и как, выручили? — поинтересовался Алексей. Он ничуть не сомневался в исходе сражения.
Страж порядка только вздохнул.
— Понятно, — кивнул Проскурин. — Так, говоришь, этот высокий лейтенант тебе удостоверение показал? Ты его хорошо разглядел-то?
— Так точно, товарищ майор, — смущенно улыбнулся Медведев. — У меня зрительная память отличная. Если один раз увидел, то все, запомню на всю жизнь.
— И откуда он?
— У него написано «из особого отдела штаба округа».
— Вон как. Точно? Ничего не
— Да у меня глаз алмаз, — хмыкнул сержант Леша. — Точно все разглядел.
— Давай-ка, опиши мне этого особиста.
Страж порядка быстро и достаточно толково составил словесный портрет одного из людей Сулимо.
Проскурин записал, пробежал написанное глазами, хмыкнул одобрительно:
— Молодец, Медведев, соображаешь. Глядишь, и до старшины дорастешь. Ну ладно, ты вот что. Сейчас дуй в свое отделение, а по дороге как следует по сторонам смотри. Если заметишь кого-нибудь из этих ребят, сразу мне сюда звякни. Понял?
— Так точно, товарищ майор, — кивнул тот. — Понял.
— Ну, давай иди.
— Есть, товарищ майор. — Сержант Леша козырнул и быстро выскользнул из кабинета, радуясь в душе, что обошлось.
— Всем бы хорош парень, — вздохнул Проскурин, когда за Медведевым закрылась дверь. — Одно худо: робок больно уж.
«Зато ты, я смотрю, не из стеснительных», — подумал Алексей неприязненно. Проскурин ему не нравился, активно.
— Ты пиши-пиши, — кивнул фээскашник.
Алексей вздохнул и вернулся к прерванному повествований. Он добрался как раз до половины, когда телефон на столе взорвался неприятным, язвительным звонком.
Проскурин снял трубку.
— Слушаю, — без всякого интереса сказал он.
Алексей оторвался от записей и поднял глаза, внимательно наблюдая за реакцией рыжего набоба. Тот помолчал, а затем кивнул.
— Никого, говоришь? — Проскурин стрельнул взглядом в сторону посетителя. — А ты внимательно смотрел-то, Медведев? Или, может быть, у тебя опять от волнения в глазах застит? Нет, «может быть, пропустил» тут не устраивает. Ты уж давай дельно излагай. Значит, точно никого. Ну ладно, — Проскурин бросил трубку на рычаг, снова сцепил пальцы в кулак и в упор, тяжело глянул Алексею прямо в глаза. — Ну, что скажешь, мил друг? Медведев никого не заметил. Никто тебя не караулит, убивать, судя по всему, не собираются.
— Они где-то здесь, — сказал Алексей. — Я знаю. Может быть, прячутся.
— Может быть. Ты ведь военный, должен понимать: у нас, как и у вас, «может быть» в расчет не принимается. Тут дело обстоит так: либо эти «особисты» где-то поблизости, и тогда ты, возможно — заметь, я не говорю «точно», а говорю «возможно», — Проскурин поднял узловатый палец, — возможно, ты рассказываешь что-то похожее на истину. Скорее всего у страха глаза велики, и твое происшествие имеет вполне разумное объяснение. Либо, — он развел руки в стороны, — никого рядом нет, и тогда с тобой следует разбираться особо. Что скажешь?
Алексей
— А что я должен сказать? — вопросом на вопрос ответил он. — Верить или нет — ваше дело. И разбираться во всем этом вам сподручней, чем мне. Одно знаю точно: если я выйду из этого здания, меня убьют. А если меня убьют, вам уже ничего и никогда не удастся доказать.
— Правда, что ль? Не может быть, — Проскурин засмеялся, но с напряжением, уже не так раскованно, как раньше. — Надо же, как ты меня к стенке припер, — не без язвительности заметил он. — Всей спиной. Прям аж страшно сделалось. Ей-Богу, слушаю тебя, как детектив читаю. Единственный свидетель, то да се, команда бандитов, которые голову оторвут любому, «если не вынесут сейчас же». Ну и так далее.
Алексей пожал плечами еще раз:
— Я уже сказал: верить или не верить — ваше дело.
— Ну-ну, — Проскурин поднялся, подошел к двери и выключил верхний свет. Кабинет погрузился в темноту. — Подожди-ка, друг ситный. Посидим маленечко в потемках.
Он пересек кабинет, пальцем слегка раздвинул тяжелые шторы и посмотрел на улицу. Алексей тоже повернулся к окну. Узкий клин света, отбрасываемый фонарем, едва заметно освещал лицо фээскашника. И было оно вовсе не спокойным, а застывшим, холодным и внимательным.
Проскурин вглядывался в сумрак за окном не меньше минуты, а затем аккуратно отпустил штору и хмыкнул:
— Любопытно, любопытно. — Подойдя к двери кабинета, он выглянул в коридор и позвал коротко: — Дежурный!
Через несколько секунд на зов подоспел тот самый парень, который сопровождал Алексея от дверей здания до кабинета.
— Слушай, Борис, кто-нибудь еще работает сейчас?
— Никого, кроме вас, товарищ майор, — ответил тот, и в голосе его послышалась нотка укоризны. Что-то вроде: мол, и сами не отдыхаете, и другим не даете.
— Ага. Ты, значит, вот что, — Проскурин бросил еще один быстрый взгляд в сторону посетителя. — Побудь пока здесь, покарауль этого фрукта, чтобы он когти не подорвал. А я выйду на пару минут.
— Что случилось-то, товарищ майор? — спросил Борис.
Алексей четко различил в его голосе ноты беспокойства.
— Да нет, ничего, — ответил Проскурин. — Все в порядке, Борь. Ты не волнуйся. Просто пригляди здесь. Да, только свет не включай.
— Почему? — тревога в голосе дежурного усилилась.
— Да ты знаешь, тут Медведев приходил с автовокзала, сказал, что вроде какой-то тип интересовался, где наша организация размещается. Вот хочу сходить посмотреть. На всякий случай. Пусть думает, что в здании больше никого нет. Ладушки?
— Хорошо, Валерий Викторович, — ответил дежурный, которому явно не нравилось происходящее. Более того, он понимал, что Проскурин по каким-то своим, никому не ведомым причинам не говорит ему правды. Борис так же подозрительно уставился на Алексея. — А что, может побежать?