Счет
Шрифт:
– Дженни всегда была тихой рядом с незнакомцами, - добавил Шеридан. Он тоже заметил ее настроение.
– Я думал, она изменилась после колледжа.
– Все в порядке, - произнес отец.
– Эта ситуация для всех сложная. Ее реакция вполне понятна. Черт, обычно я тоже веду себя иначе. Обычно я не выпиваю за ужином, но боюсь того, что произойдет, если позволю себе утонуть во всем этом. Если мой сын может справиться с тем, что с ним происходит, тогда я, черт побери, тоже способен на это.
– Я буду в порядке, пап, - упорствовал я.
– Через пару месяцев
– Я выпью за это, - сказал отец, поднимая бокал. Я взял свой бокал с водой и чокнулся им с бокалами отца и Шеридана.
– Ваше здоровье.
Дженни вернулась в комнату со стаканом воды. Казалось, ей было очень жарко, хоть дом хорошо кондиционировался.
– Тебе нравится футбол, Дженни?
– спросил отец.
– Могу представить, как, должно быть, тяжело работать на футбольный клуб, если не питаешь страсть к этой игре.
– Все хорошо, - ответила она.
Папа замолчал, ожидая, что Дженни дополнит ответ, но та не сделала это.
– Ну, если когда-нибудь ты решишь поработать в другом месте, просто дай мне знать. У меня много связей, где всегда готовы назначить собеседование людям, окончившим Гарвардский университет с высоким средним баллом.
– Мне хорошо там, где я работаю, - сказала Дженни.
У папы неплохо получалось игнорировать ее тон, но в этот раз он удивился.
– Дженнифер, - твердо сказал Шеридан.
– Что сегодня с твоими манерами? Я тебя лучше воспитывал.
– Все в порядке, Шеридан, - произнес папа.
– Это не важно.
– Нет, это важно, - продолжил Шеридан.
– Дженнифер, если ты не можешь вести себя вежливо, то тебе лучше уйти из-за стола.
– Ладно, - сказала Дженни, снова поднявшись.
– Я все равно не голодна.
Она умчалась прочь, и я решил последовать за ней.
– Я пойду и поговорю с ней, - сказал папе и Шеридану.
– Наверное, у нее был тяжелый рабочий день. У Дженни появилось много неприятностей из-за того, что мой перевод не состоялся.
Шеридан и папа кивнули, хотя явно не поверили моей отмазке. Я покинул гостиную и услышал, как Дженни наверху захлопнула дверь в свою спальню.
Я ворвался к ней в комнату, не удосужившись постучать.
– Что, черт возьми, это было, Дженни?
– прокричал я.
– Ты хоть представляешь, насколько грубо ты себя вела?
– Я просто устала, - сказала она, лежа на кровати, повернувшись ко мне спиной. – Оставь меня одну, пожалуйста.
– Чушь, - воскликнул я.
– Скажи мне, что случилось.
– Твой отец - вот что случилось, - ответила она.
Она не смотрела на меня, и мне показалось, что она тихо плакала.
– Мой отец? Он задал тебе несколько простых вопросов, пытаясь быть вежливым. Что в этом плохого?
– Не сегодня, - произнесла она.
– Что значит «не сегодня»? Дженни, я ничего не понимаю. Ты можешь сесть и поговорить со мной?
Несколько секунд она молчала, а затем села на край кровати и посмотрела на меня. Ее глаза покраснели, хотя не было похоже, что Дженни сейчас расплачется.
–
– У вас разные фамилии.
– Я взял фамилию матери после развода, - сказал я.
– Я жил с ней, и это казалось правильным. Как это относится к теме разговора?
– Твой отец выступает не только на конференциях, - сказала Дженни. Она сделала глоток воды из стакана.
– Иногда он еще читает лекции в колледжах.
– Ладно, - произнес я, - и что с того? Он известен в своей сфере.
– Отец говорил тебе, что также много знает о Ближнем Востоке?
– Нет, - ответил я, нахмурившись.
– Но это вполне логично. Он работал с компаниями в разных странах мира, и кое-что знает о ведении там бизнеса. А что?
– Несколько лет назад он преподавал ближневосточные исследования в Гарвардском университете. Джексон, твой отец и был тем профессором, который меня завалил. Он был тем, кто тогда лапал меня. Это он шантажировал меня, чтобы я занялась с ним сексом.
Глава 22
Дженнифер
Я не смогла даже закончить ужин с отцом Джексона. Я старалась, правда старалась. Не смотря на то, что он сделал со мной в прошлом, этот человек все же был отцом Джексона, да и Джексону не нужны дополнительные страдания. Последнее, чего я хотела, так это испортить его отношения с отцом, который очень много для него значил. Он ненавидел свою мать и нуждался хотя бы в одном родителе, с которым он мог бы общаться, проходя через все это.
Профессор Кингсли не облегчил мне задачу. Если бы он выглядел пристыженным или смущенным, мне удалось бы дотянуть до конца ужина без необходимости умчаться из комнаты, но он сидел там, улыбаясь и болтая, словно между нами ничего не случилось. Мой отец быстро сдружился с человеком, который только все усложнял.
Из-за профессора Кингсли меня пробирал озноб, и как бы сильно мне не хотелось отодвинуть давно случившееся в сторону, я просто не могла этого сделать. Этот человек устроил так, чтобы я осталась одна в его доме. Он прикасался ко мне и предлагал с ним переспать, а когда не получил того, чего хотел, то завалил на самых важных для меня курсах. Теперь он имеет наглость сидеть за обеденным столом в моем доме и предлагать помочь мне получить чертову работу.
Как этот человек мог быть отцом Джексона? Джексон говорил о нем, как о боге и приписывал ему то, что тот помог ему стать профессиональным футболистом. Я понятия не имела, как Джексон воспримет известие, что его отец был тем профессором, который пытался меня шантажировать.
– Не глупи, - сказал Джексон после того, как я рассказала ему.
– Ты говоришь ужасные вещи.
Я моргнула в замешательстве и уставилась на Джексона.
– Это все, что ты можешь сказать?
– ответила я.
– Я говорю тебе, что твой отец шантажировал меня ради секса, а ты говоришь мне не глупить.