Счет
Шрифт:
– Да пошел ты!
– ответил я, слегка повысив голос.
Мой выбор слов был менее элегантен, чем мне бы того хотелось. Не знаю, на самом ли деле я была зла на него или нет, но слова сорвались с моих губ. Джексон, не ожидая подобной реакции, выглядел совершенно ошеломленным, прежде чем рассмеяться.
– Что смешного?
– огрызнулась я.
– Я серьезно. Ты, видимо, не особо хорошего мнения обо мне, если думаешь, что я поставила бы Гарвард выше, чем быть с тобой, когда ты во мне нуждался.
Джексон заставил себя перестать смеяться, но на его лице по-прежнему осталась улыбка. Я собиралась
– Прости, - сказал он.
– Это вроде как не смешно. Я прекрасно знал, что ты сделала бы все, чтобы помочь мне пройти курс лечения, потому что ты такой человек. Поэтому я и не сказал тебе. И поэтому предал тебя. Поэтому поцеловал Эмилию той ночью.
Я никогда не слышала, чтобы Джексон произносил ее имя. Несколько раз он затрагивал тему того, что случилось, но просто называл ее «та ночь» или что-то столь же обобщающее. От того, что я услышала, как он пробормотал ее имя, мое сердце резко упало, и меня накрыла волна отвращения.
– Я не понимаю, - сказала я, в конце концов.
– Как то, что ты изменил мне, связано с твоей болезнью?
– Пожалуйста, не говори так, - попросил Джексон.
– Я не изменял тебе. Не на самом деле. Ты должна была так подумать для того, чтобы забыть меня, но все было по-другому.
– Я видела тебя, - сказала я.
– Видела, как ты целовал ее. Ты положил свою руку на ее ногу. Бог знает, что произошло после этого, но я видела достаточно, чтобы понять, что ты изменяешь мне.
– Ничего не случилось после поцелуя, - настаивал Джексон.
– Как только ты ушла из бара, мы перестали целоваться.
– О, как мило с вашей стороны, - саркастично сказала я.
– Порой, ты слишком великодушен.
Джексон потирал переносицу большим и указательным пальцами, в то время как другой рукой сильнее сжал мою руку.
– У меня не очень хорошо получается объяснить это, - признал он.
– Я не мог сказать тебе, что болен. Ты бы не пошла в колледж, и это исковеркало бы всю твою жизнь. Ты много лет работала, добиваясь места в таком колледже как Гарвард, а мы знали друг друга всего несколько месяцев. Я не мог позволить тебе бросить все ради меня.
– Я могла бы просто отложить учебу на год, - возразила я.
– Могла бы остаться с тобой, пока ты не поправишься, а после того, как ты был бы в порядке, пошла бы в колледж.
– Ты кое-что забыла, - ответил Джексон.
– Я не думал, что буду в порядке. Врачи не давали однозначного ответа насчет того, проживу ли я дольше, чем шесть месяцев. Шансы на то, что лечение поможет, были меньше пятидесяти процентов. Если бы лечение не сработало, я мог бы упасть замертво в любую минуту. Вот почему я хотел, чтобы ты ненавидела меня. Я не мог позволить тебе сблизится со мной еще больше, потому что мог умереть, и тогда ты была бы опустошена.
– Ты не думал, что я была бы опустошена в любом случае?
– спросила я.
– Я бы чувствовала себя не менее плохо из-за этого. Возможно, даже хуже, потому что я не была рядом с тобой.
– Ты говоришь, как Аарон, - сказал Джексон.
– Он сказал практически то же самое, когда я рассказал ему, что планирую сделать.
– Аарон знал, что ты болен, а я нет? Я убью его, когда увидела в следующий раз.
– Не
– Я был не прав, впутав его во все это, но мне нужна была помощь, чтобы убедиться, что план сработал. Мне нужно было, чтобы ты увидела меня целующимся с кем-то, но я не знал никого в городе. Аарон свел меня с Эмилией. Она тоже знает, кстати. Как бы там ни было, на самом деле она лесбиянка, так что я сомневаюсь, что она наслаждалась поцелуем больше, чем я.
Джексон замолчал. Он открывал рот еще несколько раз, будто хотел засказаль снова, но не похоже, что у него осталось что сказать. У меня, видимо, должны были быть к нему какие-нибудь вопросы, но все казалось удивительно ясным. Не могу сказать, что была согласна с тем, что он сделал, но я поняла, почему он так поступил.
– Давай подведем итог, - сказала я.
– Ты узнал, что можешь умереть и не хотел, чтобы я еще больше сблизилась с тобой, поэтому вы с Аароном устроили так, чтобы я увидела, как ты целовался с другой девушкой. После этого ты провел девять месяцев, проходя лечение от опухоли головного мозга, не сказав никому. Правильно ли я все поняла?
Джексон кивнул.
– Все звучит довольно просто, когда ты говоришь об этом вот так.
– Почему ты не рассказал мне обо всем этом, когда выздоровел?
– спросила я.
– Я хотел. Но в то время у тебя был парень. Мне казалось неправильным просто вернуться в твою жизнь, когда ты была счастлива с кем-то другим.
Я никогда не была счастлива ни с одним из моих парней с университета. Меня все устраивало, но я не была счастлива. Они были рядом со мной в тех редких случаях, когда я отвлекалась от учебы, но я никогда не чувствовала искру с ними. Не такую, какая была у меня с Джексоном. Это могло показаться бессердечным, но если бы Джексон вернулся в мою жизнь, я бы бросила их сразу же.
Я вытянула свою руку из-под его руки. Джексон уронил руку на мое бедро, но быстро убирал ее, предполагая, что я зла на него. Я смотрела в его глаза и медленно, нервно, наклонила свою голову к нему. Когда наши губы находились в сантиметре друг от друга, то поцеловала его. Как только я почувствовала интенсивность его поцелуя в первый раз за четыре года, во мне сразу же разожглась искра. Это осталось столь же прекрасным, как я помнила.
Глава 13
Джексон
Когда Дженни прижалась своими губами к моим, потребовалась вся сила воли, которая у меня была, чтобы не обнять ее и не начать срывать одежду с ее тела. Возможно, она и хотела этого, но я не мог ей ничего обещать и не хотел рисковать.
Поцелуй пришел из ниоткуда. Я сказал ей все, что должен был, за исключением последнего известия из больницы, и уже хотел уйти из ее спальни и никогда не возвращаться обратно. Это был первый раз, когда мы действительно говорили о том, что произошло четыре года назад, и мне до сих пор трудно было произносить эти слова вслух. Я тренировался рассказывать ей все это перед зеркалом, но даже тогда мне приходилось выдавливать из себя слова. В действительности сказаль это ей в лицо было практически невозможно.