Счет

Эш Джессика

Сравнивать этот стадион с европейскими, было, пожалуй, немного нечестно. Этот стадион вмещал не более сорока тысяч человек, возможно меньше, в то время как новые европейские стадионы были значительно больше.

По крайней мере, это был специально построенный футбольный стадион. Я ненавидел те, где футбольное поле или, хуже того, бейсбольный стадион, были временно превращены в футбольное поле на несколько игр. Ты всегда мог видеть оригинальные линии на поле, и это просто казалось неправильным. Футбол, возможно, был не очень популярен в США, но «Нью-Йорк Юнайтед»

прилагали массу усилий, чтобы изменить это. Мне пришлось напомнить себе, что я в любом случае не перейду сюда, и неважно, насколько отличным являлось это сооружение.

– Давай посидим немного, - сказал я Дженни.

Она выглядела несколько неловко, стоя у сидений, и я задавался вопросом, была ли она когда-нибудь на спортивных мероприятиях, не говоря уже о футбольной игре.

– Это поле больше, чем я ожидала, - сказала Дженни, садясь.

Мы находились в тени, но сегодня был очередной влажный нью-йоркский день, и Дженни уже было жарко.

– Да, поля для соккера, как правило, больше, чем поля для футбола, поначалу это сбивает людей с толку. Это поле не такое большое, как то, на котором я играю в Англии, но, тем не менее, приличного размера.

– Разве нет установленного размера для полей?
– спросила Дженни.

Я покачал головой.

– Нет, не совсем. Они должны быть определенных габаритов, но существует довольно много вариантов. Когда мой клуб играет против небольших команд в кубковых соревнованиях, мы играем на каких-то неровных площадках, где больше грязи, чем травы. У первого английского клуба, за который я играл, было плохое поле. На стадионе было только десять тысяч мест, и он был наполовину пуст большую часть времени.

– Я помню, ты говорил, что играл в Англии в течение трех лет. Полагаю, прежде чем пойти туда, тебе сделали операцию головного мозга, вот почему тебя там не было весь четырехлетний период.

Я кивнул и улыбнулся, когда вспомнил свою оговорку во время кофе.

– Да, ты права. После лечения мне потребовалось некоторое время, чтобы восстановить свою физическую форму, поэтому мне пришлось подписать контракт за меньший клуб, а не за команды Премьер-Лиги, которые изначально заинтересовались мной. Я быстро продвигался вверх и, в конечном итоге, все равно перешел в лучшую команду, поэтому, думаю, все сработало. Команда, за которую я играл, в итоге была переведена в низшую лигу, не попав больше в Премьер-лигу.

– Почему команды переводят в низшую лигу?
– спросила Дженни.

– Они под конец оказываются в тройке худших, - ответила я.
– У нас пока нет всех этих «продвижения и понижения», как в американском спорте, так что это довольно сложная концепция, чтобы ты разобралась. Хотя мне она нравится. Это держит все команды в напряжении. У каждой команды есть что-то, за что она играет. Тебе придется изучить все эти вещи, если ты продолжишь работать на «Нью-Йорк Юнайтед».

– Не думаю, что они продержат меня еще после того, как этот кавардак с передачей не сработает. Кроме того, я немного знаю о футболе. Не с деловой точки зрения,

но знаю, как играть в эту игру.

Я смотрел на Дженни и в недоумении поднял брови.

– Ты знаешь о футболе?

– Тебе не стоит так удивляться. Я же не полная идиотка.

– Я никогда не считал тебя идиоткой, но не думал, что тебе хоть немного нравится футбол.

Дженни пожала плечами.

– Я выучила основы, когда впервые встретила тебя. Я хотела однажды удивить тебя своими познаниями, но потом... ну, ты знаешь.

– Да, знаю. Ну, теперь ты можешь удивить меня. Как насчет теста? Я знаю, тебе нравились они, ведь ты была отличницей и все такое.

– Я, наверное, уже забыла большую часть этого, - немного замялась Дженни.
– Прошло четыре года, и я делала все возможное в течение этого времени, чтобы избегать разговоров о футболе, даже во время чемпионата мира. Это сильно напоминало мне о тебе.

– Прости, - растерянно пробормотал я.
– Но я все равно собираюсь протестировать тебя. Давай начнем с основ. Что такое пенальти?

– Легко. Это когда игрок нарушает правила на поле и получает право на удар вон с того места, - Дженни указала на ближайшую к нам линию пенальти.
– В большинстве случаев забивают, но иногда вратарь ловит мяч.

– Впечатляет. Что происходит, когда игрок из своей команды, выбивает мяч из игры за линию ворот, защищая их?

Дженни замерла на несколько секунд, прежде чем ответить.

– В пользу команды соперника назначается угловой удар.

– Ладно, последний вопрос. Объясни, что такое офсайд.

– Это как-то связано с тем, что игрок не может дать пас игрокам, которые находятся слишком далеко на поле. Я также знаю, что этот термин сложный и все время меняется, поэтому уверена, что ты сам даже не сможешь объяснить это себе.

Я засмеялся.

– Возможно, ты права. Вот почему я играл как опорный полузащитник большую часть времени, таким образом, мне не приходится слишком сильно об этом беспокоиться.

Дженни повернулась ко мне и оглянулась на поле.

– Я хотела бы когда-нибудь посмотреть, как ты играешь, - сказала она, ее голос был настолько тихим, что я едва слышал ее.

– Дженни, это может оказаться невозможным.

– Я знаю, знаю. Но я хотела бы этого. Ты поправишься. Преодолеешь эту болезнь и вернешься на поле. Меня не волнует, будешь ли ты играть за «Нью-Йорк Юнайтед», или за свой нынешний клуб, или за какую-нибудь команду из низшей лиги. Я хочу посмотреть, как ты играешь.

– Это справедливо, - предположил я.
– Ты вложила усилия, чтобы выучить правила, поэтому меньшее, чего ты заслуживаешь, - посмотреть, как я играю.

– Обучение - это моя стихия, - сказала Дженни.
– Если ты не заметил, я гораздо лучший ученик, чем... то, кем бы я сейчас ни была.

– Чушь. Это лучшая экскурсия по футбольному стадиону, которая когда-либо у меня была. Кроме того, на днях я узнал, что ты вовсе не непогрешимая студентка, которой всегда пыталась казаться.

Дженни нахмурилась и посмотрела на меня.