Счет

Эш Джессика

– Перестань скромничать, - ответил Джексон.
– Ты знаешь, что была на высоте.

– Ладно, я была на высоте. В любом случае, я записалась на любые курсы, связанные с Ближним Востоком или арабским языком, но их было не много. Недостаточно для того, чтобы это стало основным предметом специализации, но достаточно для непрофилирующего. Первые несколько пар прошли хорошо, я не получала оценки ниже, чем «А» с минусом. Затем я записалась на пару занятий, предлагаемых в течение лета. В Гарвардскую учебную программу добавлялось все больше классов по Ближнему Востоку,

я думала, что у меня появится шанс оказаться с двойной специализацией по истечении четырех лет, если бы они продолжили расширяться такими темпами.

– Неплохая идея, - сказал Джексон.
– Тебе не хотелось закончить Гарвард с нормальной степенью. Какая была бы польза от этого?

Он натянуто улыбнулся, и я оценила его попытку как-то пошутить, хотя точно могла сказать, что он был не в настроении шутить.

– Вот именно, - ответила я.
– Я бы не смогла жить с этим. Летом профессор преподавала в основном историю колониализма в Африке, но она также интересовалась Ближним Востоком и хотела начать преподавать также в этом направлении. Она была хорошо известным специалистом в своей сфере, поэтому я была рада возможности поучиться у нее.

– Она?
– спросил Джексон.
– Разве ты не говорила, что профессор был мужчиной? Не то, чтобы это имело значение, - быстро добавил он.
– Попытка шантажировать тебя, чтобы заняться сексом - это ужасно в любом случае.

– Профессор, который должен был преподавать этот курс, была женщиной, но потом она объявила, что беременна, и ее декретный отпуск совпал с летом.

– Поэтому Гарвард привлек профессора-мужчину, чтобы он заменил эти классы?

Я кивнула.

– Точно. Он не говорил по-арабски, и его специализация была больше по части экономики, но он имел опыт общения со странами Ближнего Востока по делам бизнеса. Он переключился на курсы, чтобы сосредоточиться на современных исследованиях, и это устраивало меня. Я просто хотела учиться.

– Как его звали?
– небрежно спросил Джексон.

– Ни за что, - возразила я.
– Я не скажу тебе его имя.

– Почему нет?

– Потому что ты попытаешься найти его и избить, или что-то в этом роде.

– Только в том случае, если он заслужил это.

– Заслужил, но я все равно не скажу. Кроме того, он больше не преподает, так что это достаточное наказание.

Он не преподавал, потому что работал в частном секторе и зарабатывал больше денег, но я решила не рассказывать Джексону эту информацию.

– Хорошо. Так что же произошло, когда ты начала посещать его курсы?

– Поначалу ничего. Он преподавал классы, и я, вероятно, вовсе не выделялась. Я поднимала руку, задавала вопросы или отвечала на них, но также делали и несколько других человек. Через несколько недель, когда материал начал становится более углубленным, я отправилась к нему кабинет в рабочее время, чтобы узнать его мнение о некоторых вещах. Но опять же, я не единственная, кто так делал.

– Мне казалось, что посещать кабинеты в рабочее время - вполне обычное дело для курса Гарварда.

– Вот именно. В общем, однажды в своем кабинете он упомянул, что

устраивает в своем доме встречу для студентов. Сказал, что ему нравится узнавать студентов поближе вне университета, и что это будет неофициальная встреча после обеда в субботу или воскресенье, - я видела, что Джексон отчаянно пытался засказаль, и, казалось, я знала, что он хотел сказать.
– Прежде чем ты спросишь, нет, я ничего не подозревала, поскольку он сказал, что пригласил и других студентов курса. Он даже разместил объявление на форуме.

– Дай угадаю, - сказал Джексон, - ты была единственной, кто пришел?

Я кивнула.

– Он прислал нам сообщение с его адресом, но, думаю, также послал еще одно сообщение всем остальным, ссылаясь на то, что мероприятие было отменено.

– Разве ты не могла просто уйти, когда никто не появился?

– Могла, но мне стало жаль его. В тот момент я думала, что все остальные просто не пришли, и считала, что он смущен этим. Я собиралась остаться на час, а потом извиниться и уйти.

– Кстати, сколько лет было этому парню?
– спросил Джексон.
– Я знаю, что это не имеет значения, но просто поможет разъяснить ситуацию.

– Около сорока или чуть больше пятидесяти, наверное. Как бы там ни было, слишком стар, чтобы привлекать меня, если ты об этом. И у нас не было ничего общего, кроме заинтересованности в Ближнем Востоке. Мы поговорили об этом немного, а затем я попыталась уйти. Но он сказал, что сначала мне следует осмотреться.

– Дай угадаю, осмотр включал спальню?

– Не знаю, - ответила я.
– Я не согласилась. В тот момент я поняла, что что-то было не так, поэтому настаивала на уходе, но он вдруг протянул руку и провел пальцами по моим волосам. Я просто стояла на месте и не могла пошевелиться. За считанные секунды он полностью преобразился из профессора в хитрого хищника.

– Он прикасался к тебе?
– спросил Джексон сквозь зубы.
– Если он сделал это, тогда…

– Не в... интимных местах, - прервала я.
– Он схватил меня за руку, когда я попыталась уйти, но, в конечном итоге, я вырвалась из его захвата. Он продолжал утверждать, что я вела себя как динамщица и должна была просто расслабиться. У него была эрекция, которую он прижал к моей ноге. Это было отвратительно. А я все продолжала извиняться перед ним, веришь или нет. Полагала, что, возможно, могла спровоцировать его каким-то образом. Я до сих пор иногда думаю об этом.

– Перестань делать это сейчас же, - настоял Джексон.
– Ты ничего подобного не делала. Он прекрасно знал, что ты не была заинтересована в нем, и просто хотел проверить, сможет ли использовать свое влияние на молодого студента. Это мерзко.

– Пожалуй. Когда я уходила, он угрожал завалить меня по тем курсам, которые преподавал. Я знаю, звучит глупо, но эта мысль потрясла меня даже больше чем то, через что я уже прошла в его доме. Когда после этого я увидела своего парня, то осознала, что опыт с профессором, прикасающимся ко мне, нанес мне много психологических травм. Поначалу я была просто зациклена на угрозе моим оценкам.