Счастливчик

Солодкова Татьяна

— Изабелла, — подаю голос, — Маргарет — отличный врач, она никому не способна навредить. Дай ей закончить, пожалуйста. Мне все еще больно.

Изабелла несколько секунд обдумывает мои слова, затем поворачивается к Мэг.

— Доделывай, — приказывает. — Но, если с ним что-то случится, я лично продырявлю тебе голову.

Маргарет отвечает ей абсолютно флегматичным взглядом и молча возвращается к перевязке.

— Поговори с Ди, — шепчу.

Она едва заметно кивает.

ГЛАВА 24

Возвращаемся

во флайере, на котором примчалась за мной Изабелла. До него и от него до комнаты меня несут на носилках, будто мне только что сделали полостную операцию, а не перевязали лодыжку. Трындец.

Не могу определиться, чего мне хочется больше: закрыть лицо руками и притвориться мертвым или упасть перед окружающими на колени и просить прощения за придурства моей матери. С Изабеллой разговаривать в принципе бесполезно — ее ребенок ранен и должен лежать. А еще заткнуться, чтобы не мешать ей проявлять свою удушающую заботу.

Наконец, меня сгружают на кровать в моей комнате, и все, за исключением Изабеллы, выходят. Куда во время этой процессии потерялась Нина, честное слово, не знаю, но нужно будет еще раз попросить у нее прощения за этот цирк.

— Я распорядилась, сейчас тебе принесут ужин прямо сюда, — Изабелла садится на кровати рядом и тянется к моему лбу, очевидно, чтобы удостовериться, что у меня нет жара.

Отшатываюсь, смотрю предостерегающе.

— Это еще что за фокусы? — хмурится.

А я сейчас готов биться головой о спинку кровати. Неужели это не притворство, она правда не понимает?

Сцепляю зубы, выдыхаю.

— Со мной все хорошо, — уверяю. — Это всего лишь растяжение.

— Может быть, воды?

— Нет.

— Холодный компресс?

— Нет.

— Помочь тебе сходить в туалет?

— Нет.

Теперь Изабелла выглядит обиженной. Отворачивается, барабанит пальцами по своему бедру, о чем-то думает, но, слава богу, молчит.

— Нет, — вскакивает на ноги, — я так не могу. Немедленно позову сюда Джорджа.

— Кого? — уточняю, выходит жалобно.

— Наш врач, Джордж. Он прекрасный специалист. Пусть посмотрит, что тебе наделала та дамочка.

Аааааа.

— Не надо Джорджа, — прошу.

Но Изабелла и не думает слушать, она уже вызывает медика по коммуникатору.

— Джордж, привет… Что значит — занят? Бросай все немедленно…

Не выдерживаю, встаю и, прихрамывая, делаю к ней несколько шагов с намерением прекратить этот балаган.

— Ты же упадешь, — вскрикивает на высокой ноте и мчится меня подхватывать. Морщусь, но позволяю усадить меня обратно на кровать. — Ты в порядке? — вглядывается в мое лицо. — Может, воды?

Обреченно вздыхаю.

— Давай воды.

Что угодно, лишь бы "мамочка" успокоилась и ушла.

— Изабелла? Изабелла?.. — доносится из ее коммуникатора, и она раздраженно обрывает связь, так

и не дав бедному Джорджу каких-либо объяснений.

Приносит воду, забираю стакан, пью до дна под пристальным взглядом.

Так, сейчас главное — поставить стакан на тумбочку, а не запустить им ей в голову. Крепче сжимаю его в пальцах.

Нельзя.

Бросаться.

Посудой.

— Что с тобой? — что-то читает в моем лице.

— Все хорошо, — повторяю. — Я в полном порядке, — делаю над собой усилие и ставлю-таки стакан на прикроватную тумбу. — Ты можешь идти, не нужно сидеть у моей постели.

Изабелла сжимает губы в прямую линию и так и стоит, возвышаясь надо мной, уходить не спешит.

— Что там произошло? — спрашивает затем.

Не понимаю.

— Где — там?

— Как случилось так, что ты поранился? Это Нина виновата?

— Господи, нет, — к черту, я больше не могу не орать. — Никто не виноват. Я оступился и упал. Виноват дурацкий булыжник.

Глаза Изабеллы превращаются в щелки. Мне уже страшно, что я такого сказал?

— Прикажу заняться территорией, — выдает она. — Ты прав, булыжники на дороге не дело.

Я прав? Это я предложил?

— Может, тогда асфальтом все тут закатаешь? Бетоном? Пластиком, в конце концов? Его тут с избытком.

Но Изабелла уже загорелась идеей, и ее не остановить.

— Ты меня слышишь? — повышаю голос. — Не нужно принимать меры. Со мной все в порядке. Я ломал кости, выворачивал суставы, выбивал зубы. Растяжение — это ерунда.

Она переводит на меня взгляд и осуждающе качает головой.

— Тебе вредно волноваться, — изрекает, — отдыхай. Позже поговорим, — делает шаг в мою сторону.

Кажется, вжимаю голову в плечи — если она решит поцеловать меня в лобик, я заору. Но Изабелла вовремя останавливается.

— Отдыхай, — повторяет строго. — Ужин скоро принесут, — и решительной походкой выходит из комнаты.

Теперь позволяю себе стукнуться головой о спинку кровати.

* * *

Заправляю постель, собираясь отправиться на завтрак. Вечером ужин мне принесла мать Нины, выглядела бледной и запуганной, в разговоры вступать не пыталась, только поставила поднос и ушла. Да и я после общения с Изабеллой не горел желанием с кем-либо беседовать.

Что с ней? За кого она меня принимает? Хотя о чем я? Изабелла относится так ко всем, ее главный жизненный принцип: существует одно единственное верное мнение, и это мнение принадлежит ей. Что при этом думают и чувствуют другие — мало что решающий фактор.

Быстрый стук, а затем дверь приоткрывается, и в комнату заглядывает Гай.

— Привет, — удивленно здороваюсь. Помнится, в прошлый раз он топтался под дверью, ожидая разрешения войти.

Мальчик заговорщически оглядывается в коридор и только потом входит, притворив за собой дверь.