Счастливчик
Шрифт:
Беру и рассматриваю его на раскрытой ладони. Изабелла так заботлива, что даже подсвечивает мне фонариком.
Я не геммолог, и на мой взгляд профана в этом деле, камень похож на сапфир. Красивый, ярко-синий. Надо же, из такой красоты делают смертоносный наркотик.
Не могу удержаться.
— Тебя не волнует, сколько людей в мире гибнет от "синего тумана"? — спрашиваю.
Изабелла равнодушно пожимает плечами.
— А сколько — от сигарет, алкоголя, от опасной езды? — не сомневаюсь, ответ на этот вопрос заготовлен
— Это ведь не твои слова?
Она успевает сделать несколько шагов вперед, поэтому ей приходится обернуться, чтобы увидеть мое лицо.
— Не мои, — признает. — В свое время я задавала те же вопросы, и мне дали на них исчерпывающие ответы. Со временем я полностью с ними согласилась. Уверена, когда станешь старше, и ты начнешь относиться к этому проще, — она забирает у меня синерил, бросает под ноги и наступает каблуком, превращая его в пыль, демонстрируя, что он, может, и похож на сапфир, но гораздо более хрупкий. — Пойдем.
Изабелла отворачивается и продолжает движение, ускоряя шаг. Приходится следовать за ней.
Забой, как назвала это место Изабелла, гораздо больше, чем я его себе представлял, — больше дядюшкиного загородного поместья. И здесь много людей, очень. Одни работают кирками и какими-то молоточками, другие грузят добытое на вагонетки.
Замираю у выхода с раскрытым ртом.
— Это же прошлый век, — шепчу.
Изабелла безразлично пожимает плечом.
— Камни хрупкие, — та аппаратура, которую получилось закупить, не вызывая вопросов, не справилась. — Так что вручную — единственный способ.
Все еще часто моргаю, не веря своим глазам. И мои друзья здесь? Ди где-то тут орудует… киркой?
— Женщины тоже здесь? — спрашиваю, потому что пока не вижу ни одной.
— Есть парочка, — охотно отвечает Изабелла, — но там такие женщины… покрупнее и повыносливее некоторых мужчин. Остальные наверху в бараках — стирка, готовка, уборка.
Не удивлюсь, если стирают они тоже вручную, а вместо мыла используют песок.
Ладно, пусть даже песок, но мне все равно становится легче при мысли, что Ди где-то наверху, а не здесь. Нужно выбираться, во чтобы то ни стало, выбираться.
Ловлю на себе пристальный взгляд Изабеллы, вопросительно приподнимаю брови.
— Я могу тебя оставить? Мне надо переговорить с моими парнями, — да, вижу, охраны в черной форме тут не меньше, чем работников.
Пожимаю плечами.
— Конечно.
— И не бойся, — добавляет, — тебя никто не тронет, иначе им не сносить головы, тут все смирные.
— Это же люди, — говорю сквозь зубы.
— Люди, — соглашается Изабелла. — Но им не повезло, и теперь они здесь, а жить хочется всем. Хорошо работают — хорошо едят, — она, как ей кажется, ласково гладит меня по плечу
Стоит ей отдалиться, даже воздух становится свежее.
Вижу, как она подходит к группе охранников и указывает на меня, что-то объясняет, должно быть, что я хрупкий, как синерил, и меня следует беречь.
Медленно прохожу мимо работающих людей. Все в грязи с головы до ног, покрыты синей пылью и обычной, и всех я вижу впервые.
Где же они?
Наконец замечаю знакомую фигуру. Джонатан. Бросаюсь к нему чуть ли не бегом.
— Капитан, — окликаю. Я чертовски рад его видеть.
Он как раз грузит синерил в вагонетку и стоит к ней лицом, не видит меня. Но слышит прекрасно — его спина каменеет. Роу поворачивается ко мне не спеша, будто в замедленной съемке, замираю, вглядываюсь в его перепачканное пылью лицо, пытаясь прочесть выражение.
А потом падаю.
Движение капитана и его удар мне в челюсть не столько стремительны, сколько я совершенно их не ожидаю.
Охрана тут же бросается к нам. Вскакиваю на ноги как раз в тот момент, когда двое самых быстрых заламывают Джонатану руки.
— Стойте, стойте, — кричу, перебарывая желание схватиться за челюсть (больно, черт). — Я просто подвернул ногу, сам упал.
Оглядываюсь, но, слава богу, не вижу Изабеллы, значит, и она меня. Отлично.
Охранники замирают, смотрят с недоверием.
— Парни, чистой воды недоразумение, — заверяю, пытаясь улыбаться, но это все-таки больно.
Ничего не выходит — мне не верят.
Ладно, решаю зайти с другой стороны:
— Вы хотите, чтобы Изабелла спустила с вас шкуру за то, что недоглядели? Давайте забудем, и у всех будет меньше проблем, а? — прикладываю ладонь к груди. — Я вас не сдам, честное слово.
"Парни" переглядываются, а затем синхронно выпускают капитана, так, что он едва не падает носом в пол, успевает сохранить равновесие в последний момент.
— Спасибо, — искренне благодарю. — Мы больше не будем.
— Понял? — один из охранников переводит взгляд на Роу.
— Понял, — отвечает тот и сплевывает под ноги.
— Он понял, — уверяю.
Видимо, головомойка от Изабеллы впечатляюща, потому что охрана таки оставляет нас и отходит в сторону. Выдыхаю с облегчением.
Провожаю их взглядом, а когда поворачиваюсь, встречаюсь глазами с Джонатаном, и в них столько ненависти, что едва не отшатываюсь. Держу себя в руках — нечего снова привлекать внимание.
— Капитан, — начинаю, — вы все неправильно поняли. Я вас вытащу, я ищу способ.
Теперь Роу смотрит на меня высокомерно, убирает руки в карманы (должно быть, чтобы снова их не распустить).
— За кретина меня держишь? — спрашивает зло. — Да, я кретин, потому что поверил тебе и позволил заманить себя и свой экипаж в ловушку. Ловко сработано, Тайлер. Это хоть твое настоящее имя?