Саймон
Шрифт:
Она подняла голову и с расстановкой выговорила каждое слово:
— Ты очень красивый, Сём.
— Ах, вот значит как? — он поднял её к себе, придерживая за подбородок, протолкнул себя ей между бёдер, не проникая, но потираясь о нежные складочки. — Что хотим, то и слышим, верно? Я просил сказать другое.
— А я сказала правду, — она закатила глаза, когда он задвигался чуть резче.
— Половину правды. Теперь скажи целиком. Ну же, Ангела, я не возьму тебя, пока не скажешь.
— Хорошо, — она немножко разозлилась и
— Самая красивая, — он наградил её коротким поцелуем и смял руками попу, не переставая тереться. — Теперь повтори громче.
— Я красивая, — Геля добавила громкости.
— Ещё громче. Выкрикни мне это в лицо, если хочешь ощутить меня внутри. Кричи!
Она протяжно простонала и ухватилась за мужские плечи.
— Я красивая, красивая. Я. Красивая!
— Да, вот так, мой Ангел. Теперь развернись, встань на диван коленями и возьмись руками за спинку. Я уже с трудом сдерживаюсь.
Она сделала, как просят, выставила аппетитные ягодицы на его обозрение. Семён наклонился, смял ладонью пышную грудь и медленно овладел.
Геля вся подалась назад. Он отступил, затем неспешно вернулся. Оба застонали.
— Чувствуешь, как сильно я тебя хочу? Какой я твёрдый из-за тебя?
— Да-а.
— Тогда не смей больше никого слушать. Ты. Моё. Совершенство. Вся. Целиком.
Каждое слово он сопровождал скользящим движением, которое сводило с ума. Она совершенно потерялась в его голосе и ощущениях и в ответ только могла тяжело дышать и жадно подаваться навстречу. Острое желание сорваться в пучину блаженства заставило её опустить руку между бёдер и коснуться себя там.
Сёма крепче ухватился за её талию и стал куда менее сдержанным. Их тела соприкасались с каким-то совершенно неприличным звуком, который только усиливал удовольствие.
Продолжая круговые движения пальцами, она извернулась и посмотрела на Семёна. Он являл собой икону мужской страсти: брови нахмурены, глаза неотрывно следят за каждым её действием, взгляд проникает под самую кожу и воспламеняет до основания, рот приоткрыт, а кончик языка скользит по выпущенным клыкам, словно именно сейчас он воскрешал в памяти тот момент, когда впервые попробовал её кровь.
Ангела уронила голову на руку и глухо вскрикнула, потом ещё и ещё, содрогаясь от ярких спазмов. Через пару минут к ней присоединился Семён, и внутри всё будто воспарило ввысь. Он накрыл её спину своим телом и поцеловал в затылок.
Они ещё долго нежились в объятиях, липкие, но безмерно довольные.
— Ты сказал, что хочешь меня в свою жизнь навсегда, — внезапно вспомнила Геля, приподняла голову от его груди и задумчиво постучала пальчиками по животу. — Это ведь не следует понимать буквально?
— Почему? Я на полном серьёзе говорил, — Семён закинул руку за голову и лениво потянулся.
— Но ведь у нас есть только лет 10–15, это вовсе не навсегда.
—
— Я ведь не становлюсь моложе…
— Погоди-ка, — он резко сел, и ей тоже пришлось подняться, — это новый таракаша, который у тебя появился? Теперь ты ещё и на теме возраста готова зацикливаться?
— Нет, я просто мыслю логически, — она обрисовала на его груди контур татуировки в виде кадуцея — крылатый жезл, обвитый двумя змеями. — Ты молод и останешься таким ещё очень долго. Вон Игнату шесть сотен лет, а выглядит он максимум на сорок.
— То есть тебя смущает моя внешность?
— Сём, ты прекрасно понимаешь, к чему я веду. Я уже выгляжу старше тебя.
— А я блондинистее, и что с того?
Она беззлобно зарычала и куснула его за плечо.
— Выключай дурачка, тебе не идёт.
— Сейчас-сейчас, — дурашливо засуетился он и начал хлопать себя по бёдрам и животу, — только очки найду, чтобы умным выглядеть.
Геля надула губы. Семён хохотнул, провалился обратно в диванные подушки и увлёк её за собой.
— Что ты выдумываешь проблемы на пустом месте? Ты красавица и останешься такой ещё долгие годы. И знаешь, почему?
Она положила ладонь ему на рёбра и водрузила поверх подбородок.
— Потому что я нашёл для тебя лучшую в мире работу. Ангел, занимающийся врачеванием, продлевает себе жизнь. Спасая других, ты омолаживаешь себя. Приведу простой пример: мой отец. Он потерял божественный статус ещё до моего рождения, помнишь, я рассказывал? Его изгнали с небес, отобрали крылья, но он здравствует и по сей день, хотя и превратился в смертного. Целительство — вот ключ к долголетию. Если бы твоя мать занималась тем же, сейчас могла бы выглядеть моей ровесницей.
— Хочешь сказать, — Геля несказанно воодушевилась и даже приподнялась в волнении, — я не превращусь в беззубое отродье годам к шестидесяти?
— Именно это я и втолковываю. Мой отец и ныне мог бы выглядеть крепким мужчиной, но тот поступок матери что-то переломил в нём. Когда она сожгла дом бабушки и дедушки и убила их, он постарел за одну ночь, а потом и вовсе начал терять рассудок. Живительная сила покинула его. Конечно, немалую роль играет тот факт, что он полнокровный ангел, а в тебе лишь восьмая часть небесной крови, но, думаю, пару столетий у нас точно есть. А потом я найду себе молодуху, — Семён осклабился.
— Ты уверен? — она всё ещё боялась поверить в столь оптимистичный исход.
— В том, что лет через двести найду себе такую же красотку? Не очень, но я попытаюсь, — он лучился изнутри самодовольством.
— Да нет же, ветреная твоя душонка, — Ангела пихнула его локтем в бок, — я спрашиваю насчёт моего долголетия.
— А, да. За десять лет ты от меня точно не отделаешься.
Он поцеловал её в нос, потом игриво укусил за подбородок и вечер плавно перетёк в ночь.