Саймон
Шрифт:
— Если я попрошу тебя решить мою «маленькую проблему», — она заговорила, трусливо обращаясь к двери, — что ты на это скажешь?
— Что в разовых акциях нет никакого смысла. Тебе нужна комплексная терапия. Долговременная.
Она кивнула, так и не обернувшись, прикусила дрожащую губу и медленно взялась за дверную ручку.
— Ты был женат? — резко повернулась, чтобы задать вопрос.
— Был. Она умерла в начале прошлого столетия. Внематочная беременность. Тогда плохо умели диагностировать подобные случаи.
Кира
— Мне жаль.
— Ксенька очень на неё похожа, — с тёплой улыбкой произнес Игнат. — Я слышал, твои бабушка и дедушка тоже погибли. Саймон как-то обмолвился пару раз.
— Да, — подтвердила холодно, — мамаша их так отблагодарила за то, что они вырастили её детей. Спасибо за ужин.
Она вышла в подъезд, держась очень прямо и с высоко поднятой головой. В грудь словно ржавый прут воткнули. Ну зачем, зачем он упомянул о бабушке и дедушке? Хотел, чтобы их сплотила боль от потери близких?
— Кир?
Она не оглянулась, а продолжила упрямо спускаться. Но уже через мгновение вынужденно остановилась. В кармане завибрировал мобильный. На дисплее высветилось бестолковое слово «Мать». Тупая боль вонзилась в виски.
— Слушаю.
— Надеюсь, ты не намерена проигнорировать моё приглашение на вечеринку? Потому что мы с отцом уже подъезжаем к ресторану.
— Что?! — Кира перешла на крик. — Как ты посмела?
— Солнышко, он был и остаётся моим мужем. Как я могла допустить, чтобы он пропустил помолвку собственных детей?
— Ах ты… Учти, если с ним хоть что-то случится, если рядом хотя бы ветерок дунет, я тебя из-под земли достану, изрежу на мелкие полоски, потом обратно в землю затолкаю, — половину слов она просто не договорила и пулей выскочила во двор.
Сзади послышалась поступь чужих шагов.
— Узнаю мою девочку, — с нежностью отозвалась матушка. — Братцу позвони, а то он почему-то игнорирует мои звонки.
Кира взвыла от ярости, на бегу выхватила из кармана ключи от автомобиля и попыталась отключить сигнализацию, но пальцы так тряслись, что брелок выпал из рук. Она склонилась, чтобы подобрать его с тротуара, и больно врезалась лбом в макушку Игната.
— Ты же попросила меня решать твои проблемы, ведь так? — спросил он, поднимая зловредный пульт от машины.
Затоптав гордость, она кивнула.
— Отлично, тогда садись в машину и начинай рассказывать.
Квартира молодого травматолога скорее напоминала больничную палату, чем жилое помещение. На безупречно белых стенах висели абстрактные картины, выбранные не Семёном, а скорее дизайнером — жизни в них не чувствовалось, да и с духом бунтарства они плохо сочетались.
В гостиной на спинке дивана висела мятая рубашка. На стеклянном журнальном столике громоздились стопки медицинских журналов с пометками красным маркером, между ними примостился недоеденный сэндвич в
В спальне царил особый хаос: дорогой ортопедический матрас щеголял смятым постельным бельем, на прикроватной тумбочке выстроились в ряд чашки с остатками кофе, а между ними — путаница проводков от зарядных устройств.
Словом, всё здесь кричало о том, что хозяин квартиры — человек, для которого больница стала вторым домом, а собственная квартира — лишь местом для короткого отдыха между сменами в обоих медицинских учреждениях: для людей и сверхъестественных существ.
Впрочем, интерьером и порядком Геля интересовалась мало. Всё её внимание было сконцентрировано на мужских губах и руках, которые хаотично блуждали по телу. Она не отставала и жадно касалась всего, до чего могла дотянуться.
Они сплелись в объятиях ещё на пороге, долго возились с обувью, не желая прерывать поцелуй, потом каким-то образом очутились в гостиной. Семён прижал её к стене у двери спальни, переключился на шею и принялся вытаскивать из петель пуговицы на блузке.
Геля тоже попыталась избавиться от его футболки. Общими усилиями они кое-как сняли её через голову, а потом в его кармане запел телефон.
— Очень подходящий момент, — со смешком сказала она, бросая футболку куда-то на пол.
— Меня нет, — беспечно отозвался Семён, достал смартфон, не глядя на дисплей, активировал режим полёта, затем кинул аппарат за спину и вернулся к прерванному занятию. — Помнишь, я как-то предположил, что снаружи ты — мягкая сливочность? Так вот я точно провидец, хотя в роду у меня ангелы, а не цыгане.
Он с преувеличенной пылкостью распахнул края блузки и жадно впился губами в кожу над лифом. Снял и бюстгальтер, и блузку, являя глазам нежные островки молочно-белой кожи.
Геля тихонько простонала. Её, конечно, радовало, что свет они так и не зажгли, но даже будь в комнате ярко, как в операционной, она бы не вспомнила о смущении. Разум воспламенялся от его ласк, по телу расходились волны дрожи. Низ живота тянуло от предвкушения небывалого удовольствия. Ей попросту некогда было задуматься, так ли она хороша и не отпугнёт ли любовника лишняя жировая складка. Она целиком отдавалась ощущениям.
— Сём?
— Я тебя… слушаю, — он спустился с поцелуями до самого пупка, встал на колени и неторопливо расстегнул пуговицу на её джинсах.
— А ты не мог бы, м-м, выпустить вампира?
Он замер, глянул на неё исподлобья, словно убеждаясь, что не ослышался, потом стянул с бёдер брюки.
— Только вначале предупрежу, что в облике вампира я чуточку… агрессивен. И если тебе больше нравится нежный секс, то лучше всё оставить, как есть.
Он снова поднялся к её лицу и облизал пересохшие губы.
— Я учту на будущее, когда захочется нежности, — Ангела хитро улыбнулась и провела языком по его шее от яремной впадины до подбородка.