Саймон
Шрифт:
— Да. И я с большой охотой возьму тебя в целители. Мне нужны такие люди.
— Такие?
— Сострадание — тоже дар, Геля, и многие лишены его от природы. Я видел, как ты убивалась по тому эльфийскому мальчику, будто то был твой собственный сын. Это дорогого стоит, особенно по отношению к существу не твоей расы.
Она зарделась, потупила взор.
— Он выжил? — спросила с надеждой.
— Конечно. Смерть в нашей клинике — явление крайне редкое. И если подобное происходит, мы все скорбим по усопшему. Ты скоро привыкнешь к нашим обычаям и устоям. Но я должен предупредить, что тебя впереди ждёт нелёгкий
— А что будет, если я не справлюсь? Допущу ошибку или…
— Об этом не волнуйся. Рядом всегда будет Саймон, он у нас мастер на все руки, да и любой другой сотрудник клиники никогда не откажет в помощи.
— Хорошо, я готова попробовать, — уверенно заявила Геля.
— Отлично, тогда приступай с завтрашнего дня. Заработную плату обсудим позже, когда ты освоишься и сумеешь оценить свой труд по достоинству.
— Заработную плату?
— Мы частная контора, по полису ОМС [полис обязательного медицинского страхования] не принимаем. Каждый случай оказания помощи имеет фиксированную цену. Конечно, бывают исключения, например, детей, независимо от происхождения, мы лечим бесплатно, но это уже мои финансовые тонкости, в которые тебе вдаваться ни к чему.
— Ладно, — она медленно привстала. — Рада была знакомству. И спасибо, что уделили мне время.
— Я тоже весьма впечатлён. У Саймона намётан глаз на людей. Завтра к восьми утра жду тебя в клинике.
— Договорились. До свидания, Игнат.
— До завтра, Геля.
Она быстро направилась к двери. Сердце гулко ухало. Ладони вспотели. Её не покидало ощущение иррациональности и в то же время всё казалось таким ярким, чересчур настоящим, словно пёстрая копия бледного оригинала.
Семён ждал в коридоре, едва заметив её, отлип от стены и вразвалочку двинулся навстречу.
— Ну как?
— Завтра приступаю, — просияла в ответ Геля. — Он взял меня целителем, сказал, сила у меня есть и огромная.
Вампир тоже посветлел лицом, приподнял её над полом и покружил на месте.
— Ай, ты что, дурачок, спину сорвёшь! Пусти, Сёма, пусти!
— Я тебе не хлюпик какой-нибудь, а злой и страшный дядька с клыками, могу себе позволить пару вольностей, — он всё же опустил её на пол, потом склонился к лицу и жарко поцеловал, почти как тогда у неё в квартире.
Мысли слиплись в единый ком. Колени налились свинцом. Геля ответила на движения его языка и почти сразу забылась. Зарылась пальчиками в волосы на его макушке, скользнула по затылку, спустилась к груди и до того жадно ощупывала каждую мышцу и выступающий рельеф, что сама не заметила, как забралась под ткань футболки.
— Так, успокаиваемся, — шепнул Семён и сделал небольшой шаг назад. — Не то затащу в ближайший оперблок, и всячески распробую.
Она хихикнула.
— Домой?
— Или по домам? — нарочно уточнил он, явно давая шанс выбрать, готова ли она к продолжению или хочет ещё повременить.
— Домой. Пригласишь меня в гости?
— В самое логово вампира? — Семён якобы ужаснулся.
— Я рисковая, — поддакнула Геля.
— Тогда позвольте вашу ручку, мадемуазель, — он взял
О вечеринке, организованной матерью по случаю помолвки, Семён напрочь забыл.
Глава 12
Кира кипела от злости. Надо же, громовержец какой, отлучил её от работы на целую неделю! И с какой изящной формулировкой: «Реши свою маленькую проблему». Да без труда! Сейчас она всё решит.
Она припарковалась прямо у дверей подъезда. Всего-то и делов, что подняться на шестой этаж, надавать по роже обнаглевшему начальнику и можно с чистой душой ехать домой. Здоровый восьмичасовой сон ей гарантирован.
Дверь она попинала ногой, игнорируя всякие приличия и кнопку звонка. Пару секунд ожидания лишь подкинули поленьев в жаркий костёр страстей. Если идя сюда, она хотела ограничиться парой оплеух, то уже к концу этой минуты собиралась крепко наподдать шефу по его самодовольной вампирской заднице.
В проёме возник Игнат. И вся спесь с неё слетела одним махом.
С его официальной ипостасью Кира сталкивалась десятилетиями. Он был воплощением власти и спокойствия. Строгий деловой костюм сидел безупречно, подчёркивая подтянутую фигуру и крепкое телосложение. Длинные волосы, собранные в хвост, придавали образу элегантную небрежность, а пронзительные изумрудные глаза, казалось, видели собеседника насквозь.
Но, оказывается, существовал и другой Игнат — тот, кого видели лишь избранные. В простой белой футболке и домашних штанах, с распущенными волосами, мягко обрамляющими лицо, он выглядел совершенно иначе. Даже черты лица, обычно строгие и непреклонные, смягчились подобно солнцу, выглянувшему из-за туч. Но более всего остального её «добили» босые ноги. Такая простая деталь, а произвела эффект разорвавшейся водородной бомбы.
В этом домашнем облике не было ни следа той властности, что так пугала окружающих. Только тепло, уют и какая-то обезоруживающая искренность. Глядя на него сейчас, невозможно было не поддаться его очарованию, не почувствовать желание довериться и, может быть, даже прижаться к его груди, ища защиты и покоя.
Кира так и замерла с раскрытым ртом, точно рыба, выброшенная на берег особенно суровой волной. И эти его ступни… На ум шло глупое словцо «обнажённые», которое застревало в мозгу на манер штопора.
И тут она увидела за его «обнажёнными» ногами изящную пару женских туфель, потом сумочку на столике — лаковую, дорогую, на тоненьком ремешке. Реальность треснула, как тонкая корка льда. Она тяжело сглотнула, с ужасом поняла, что вот-вот расплачется (совсем ополоумела, идиотка!) и живо крутанулась на каблуках.
Игнат железной рукой впился в предплечье, останавливая беглянку.
— Кир, ты всё не так поняла.
— Катись. В. Жопу.
Она дёрнула плечом, желая сбросить пальцы мерзкой пиявки, и дёрнулась к лестнице.
— Ты прямо наказание какое-то, — он сдавил руку сильнее, рванул к себе и почти распластал хрупкое девичье тело у себя на груди. — Это моя дочь. Она в гости заехала.
— Да ну как же! Не пошёл бы ты…
До неё внезапно дошёл смысл фразы. Дочь? У домашнего босого Игната есть дочь?