Сансара

Гордина Дарина

– А что, если она не вернется совсем? С такими ранениями скоро не возвращаются, много времени потребуется на излечение.

– Такие, как она, обычно бессмертны, как подлость, но нам лучше чтобы вернулась именно она, как говорится: «бороться лучше со знакомым злом…» – блеснул эрудицией Евсеев.

– Да-да, – закивал Птоломей, – тогда тебя найдут и передадут в подчинение новому «шефу», не волнуйся, свято место – пусто не бывает.

– И что же я должен делать? – занервничал Константин.

– Ничего, пока они не выйдут на тебя или пока мы не обнаружим местонахождение Пирамиды!

– Но они же меня потом, – Костя провел себе рукою по горлу «чик», – ни за что не отпустят, товарищ генерал. Виктор Семеныч… – жалобным голосом заныл Костя.

– Я считаю, что выходить из игры рано, как рано и паниковать по поводу того, что ты не можешь из нее выйти. Неужели ты думаешь, что если мы смогли тебя к ним внедрить, то мы не сможем тебя защитить и из игры вывести?! – раздувал щеки генерал, прохаживаясь взад вперед по комнате, как маленький Наполеон. Это был блеф, это был натуральный перевертыш. Конфуций сам внедрился к Воронову и к Лари, сам продумал и вытянул всю безнадежную операцию по обнаружению «невидимых», рассчитывать на их помощь в этом деле – было безответственно и поверить в это мог только идиот, совершенно утративший чувство опасности. Так глупый кролик, положившись на честность тигра, засовывает голову в его широко раскрытую пасть.

Через час Костя вышел из конспиративной квартиры Евсеева и пошел бродить по Москве, хотелось побыть одному и подумать. Подумать было над чем: прошло уже два дня с того момента, как перевернулся мир. Вынесли вперед ногами Лари из Элиной квартиры, вывели и Элю. Он потерял любимого шефа и, скорее всего, навсегда потерял работу, доставлявшую радость, и дважды потерял

свое лицо. Первый раз – в глазах шефа, а четыре дня назад потерял свое истинное лицо, променяв его на лицо ради безопасности людей, он позволил сломать шпагу над своей головой и пережить чудовищное падение в глазах бывших друзей. Ну, какой разведчик, какой страны сделал бы для своей отчизны что-либо подобное? Допустим, Штирлиц или Зорге, но они жили в другую историческую эпоху. Костя никогда не думал, что он способен на такие подвиги. В детстве он мечтал о приключениях и опасностях, воспитанный в патриотическом духе героическими блокбастерами Голливуда, он мечтал стать чемпионом кунг-фу и стал им, потом он мечтал стать ниндзя и агентом 007 и этого добился. А теперь агент очень хотел жить как нормальный свободный человек. Вначале, когда игра только началась, не было ни интереса, ни смысла ее сворачивать. Его гнал азарт – больше всего вдохновляла сама возможность водить за нос двух таких сильных противников, а вернее, уже трех. Потому что сегодня их стало трое. После честно нажитых за время «романтических похождений» с Лари капиталов Костя мог больше не работать никогда, эта нервная и опасная игра велась не за деньги, и даже не за славу, а для самоутверждения. Она была испытанием самого Кости, ибо его неуемный потенциал нуждался в играх космического масштаба. Шахматные партии для развития ума, а опасные сражения – для оттачивания мастерства, и эти жестокие игры приносили в его жизнь драйв, придавая ей остроту и смысл. Ему было что рассказать потомкам, и было, за что уважать себя. Но все это было ровно до того момента, пока он не выполнил «последней просьбы Лари», не забрал у Ивана этот мало понятный и совершенно не нужный ему дар. Конфуций шел по Гоголевскому бульвару к метро «Кропоткинская» и удивлялся тому, что первый раз за все время ему никуда не нужно ни звонить, ни бежать, можно так просто бродить по Москве и думать о своем, о личном. Накрапывал мелкий дождик, безжалостно уничтожая красоту только что выпавшего снега – зимы опять в этом году не будет, и на Новый год наверняка будет такая же сырость, слякоть и дождь, думал про себя Костя. И вот что он понял внезапно и неоспоримо, что открылось ему как истина – что теперь его никогда не отпустят тэды, во всяком случае, живым, и никто: ни Птоломей, ни генерал Евсеев не в силах будет этому помешать! Мало того, они выжмут из него все соки и выбросят как отработанный материал. И никто не будет за него бороться. Но и Костя не был доверчивым агнцем и не хотел идти на добровольное заклание. Он конструировал в своей голове план исчезновения, ухода в темноту. За время своего «внедрения» он сказочно разбогател, грамотно купил себе несколько домов за границей и оформил их правильно – на подставных лиц. У него было несколько счетов в крупных банках, и теперь Костя хотел только одного: выйти из игры и пожить по-человечески. Для этого как минимум нужно было поменять документы, как максимум изменить лицо. Сделать несколько пластических операций у разных хирургов, в разных точках планеты, можно и цвет кожи поменять, перекраситься в негра, ну, по крайней мере, в мулата. Нужно выбрать самый неожиданный имидж – сделать химическую завивку, этакий пушистый коктейль из волос, ноздри расширить, расплющить переносицу, чтобы нос был как у настоящего афроамериканца, губы увеличить, подколоть до такого же неузнаваемого состояния. «А что, неплохая маскировка, можно еще и пол поменять», – сам с собой дурачился Костя. Лицо, конечно, жаль, но жизнь куда ценнее, а тем более с таким количеством денег внешность не так важна. Костя представлял, как ищут его и те и другие: одни – своего Конфуция, другие – мастера кунг-фу, а он, свободный и счастливый Константин, в это время ныряет с аквалангом за жемчугом и варит креветок на своем частном пляже. Неплохо бы еще завести на море маленькое фермерское хозяйство, женившись на местной фотомодели. Это было единственное верное решение, поэтому Костя даже не сел в свою машину, он взял такси и отправился прямо в аэропорт Домодедово. Предусмотрительно Константин обзавелся тремя паспортами на разные фамилии, и все они были нашпигованы несколькими мультивизами. Костя не любил опаздывать, он стремился просчитывать три хода вперед и опережать события быстрым и точным действием. Не любил ждать, пока «дойдет до жирафа», а стремился просчитать скорость инертности мысли, зная, как секунды решают исход поединка. Но в этот раз он как никогда боялся опоздать и чем ближе подъезжал к аэропорту, тем больше боялся. Итак, любое окошко, любая страна, любой рейс и на любой самолет. Костя вбежал в просторное здание аэропорта через непроходимую вечную стройку и неудобно расставленные леса. Они словно специально были сооружены для отпугивания приезжих, подготавливая их для дальнейших и тяжелых испытаний в этой стране. Костя поражался своему промедлению, как он мог так долго медлить с принятием такого решения, два дня он мог уже находиться в безопасности с новым паспортом, в другой стране. Костя увидел за столом представительства «Аэрофлота» симпатичную блондинку и решил снять стресс.

– Девушка, здравствуйте, скажите, в какой стране живут лучшие пластические хирурги? Вы же должны это знать, – Костя показал глазами на раскрытый глянцевый журнал «Красота и Мода», который только что отложила в сторонку представительница компании «Аэрофлот». Девушка уставилась на Костю в четыре глаза: два своих и еще два отразились в дорогих очках «Кобра».

– Вы что, со мной заигрываете? – с надеждой спросила девушка.

– Нет, знаете, я с вами советуюсь… Я, знаете, серьезен как никогда: моя любимая девушка требует, чтобы я что-то сделал со своим лицом.

– Ей что, не нравится ваше лицо? – с недоумением уставилась на него девушка.

– Наоборот, очень нравится! Ей не нравится то, что оно очень нравится другим! – загнул Константин и сам поразился своей изобретательности.

– Так, может, вам лучше девушку поменять? – и в качестве альтернативы она выставила вперед глубокое декольте. Но Константину было не до него.

– На самом деле я устал от славы, от чужой славы, – грустно сказал он. – Все меня за Киану Ривза принимают. И все-таки, куда летим?

Девушка уставилась на него, как уставился бы Менделеев на новый химический элемент, не вошедший в его таблицу.

– В журналах пишут, что лучшая пластическая хирургия – в Германии и в Израиле, в Италии и во Франции. Но я бы если бы делала себе операцию, то только в Америке.

– Почему?

– Потому что – Голливуд, вы что, с Луны свалились? Все лучшие пластические хирурги делают пластику звездам Голливуда!

– Ну что вы, в Голливуд мне тем более нельзя, там же настоящий Киану!

Девушка часто заморгала, стараясь уловить взаимосвязь. А Константин просматривал в памяти все свои визы – в каждом паспорте их по две, американская мультивиза стояла в его настоящем паспорте, а, следовательно, из игры выходила. Купи он билет по своему родному паспорту и через пару часов – он уже труп!

– А в какие страны можно без виз?

Девушка посмотрела на Константина как на инопланетянина.

– А что, если вам полететь в Израиль? – осенило ее. – Там и медицина потрясающая, и визы отменили. Да и регистрация в Тель-Авив уже началась…

Константин сегодня был сговорчив, он достал паспорт на имя Олега Рябчикова и протянул девушке:

– В Израиль так в Израиль! Бизнес-класс, пожалуйста!

– Москва – Тель-Авив, рейс 557, регистрация уже проходит с двадцать шестое по тридцатое окно.

– Спасибо, летим! – он протянул в окошко золотую «мастер кард».

Мужчина в длинном черном пальто, похожий на Киану Ривза и немножко ненормальный, выхватил билет и побежал к окнам регистрации. Девушка проводила «Рябчикова» мечтательным взглядом. «Господи, достаются же кому-то такие красивые дураки!» – подумала она.

Через три минуты пассажир рейса 557 Москва – Тель-Авив уже держал в руках посадочный талон. Начинать новую жизнь нужно было с пластических операций, а в Израиле сейчас тепло, там море, да к тому же уже идет регистрация, да здравствует безвизовый Тель-Авив!

Книга вторая

Сияющий у власти

Ошибка резидента

Первое, что получила Лари, очнувшись после операции, нет, не поздравления по случаю возвращения с того света, а взбучку от Великого Са, как могла она, агент класса «А», не проверить чемпиона кунг-фу на сканере подсознания, не узнать, что происходит у него в мозгах?! Как могла не выяснить, какие сны он смотрит, какие мечты скрывает? Ах, они все время были рядом, она читала его мысли! Но это не положишь на стол для отчета! Истинная причина кроется в другом, объект, видимо, слишком хорошо удовлетворял ее сексуальные потребности,

и она потеряла бдительность! Именно в таком, а не в другом порядке получала Лари заслуженные «аплодисменты». Ей не дали даже отлежаться в больнице, медицинские технологии тэдов легко залечивали подобные раны в течение нескольких минут, да еще так, что следов практически не оставалось. Лишь несколько некрасивых синюшных рубцов, но и те можно было со временем убрать лазером. Перед долгожданным отдыхом и перед гигантским корпоративным гуляньем, которое обычно устраивали «на базе» на Новый год, Лари обязана была завершить начатое дело – доставить в Пирамиду свою гордость, свое детище – нового Элиона. Никаких иных вариантов не рассматривалось, а еще кто-то говорил о пожизненном иммунитете! Доставить-то она его доставит, но ей порядком надоело быть постоянно недооцененной, и в голову сами собой лезли мысли о справедливой мести.

Как только Константин почувствовал свободный и пьянящий воздух Тель-Авива, он сразу же охмелел от счастья и мгновенно рванул в Хайфу. Во-первых, там теплее, там курорт, там можно хотя бы на пару дней пройти восстановительную терапию: нервы после всех перебежек пошаливали. А главное, он нашел то, что искал – самую лучшую в стране косметологическую клинику «Элиша». Остановился в отеле четыре звезды «Dan Gardens Hajfa», специально выбрал не самую фешенебельную гостиницу, чтобы не привлекать внимание, зато она находилась близко и от пляжа, и от клиники. Оформил номер и сразу же отправился в клинику. Врач, как и предполагалось, был из наших, из бывших – еврей Исаак Шухмерзян. Не сразу светило понял, для чего такому красивому юноше новый африканский нос, все пытался образумить клиента. Но когда Константин намекнул, что дело политической важности, доктор мгновенно оставил уговоры, замкнулся и официально заявил, что он таки ничего не слышал, не видел – глух и нем от рождения. Он сделал рентген Костиного носа и выдал ему предварительную компьютерную распечатку всех возможных вариантов и комбинаций его будущего носа, глаз, губ, подбородка, скулы и надбровных дуг. Костя был поражен таким творческим подходом и решил не перебегать от хирурга к хирургу, а все сделать здесь и сейчас. Два дня на подготовку и к делу – вперед, к новому телу! Он взял с собой на пляж для изучения компьютерную распечатку носов, ртов, щек и век и, удобно расположившись в шезлонге, принялся создавать из деталей свою внешность. Пусть лицо будет чужим, неузнаваемым, но сексуальным и мужественным. Творчество увлекло Костю: хоть и жаль было расставаться со своей исключительностью, но жизнь того стоила. Вот, пожалуйста, глаза: Костя рассмотрел все восточные варианты, хотел их удлинить, но хирург посоветовал наоборот: изменить форму, округлить и расширить, подрезав веки в уголках, и поменять цвет, поставив темно-карие линзы. С носом оказалось сложнее – аккуратный Костин нос уменьшать было некуда, можно было приделать горбинку и самую малость расширить ноздри – и получался редкостный урод. Костя никак не мог объединить в одно разрозненные детали так, чтобы они сочетались органично. Ну, точно, как у Гоголя в «Женитьбе»: «Если бы губы Никанора Ивановича да приступить к носу Ивана Кузьмича…» А вот подбородок, оказывается, тоже можно трансформировать – из Костиного заостренного сделать грубый квадратный с ямочкой. Врач гарантировал, что после операции он сам себя в зеркале не узнает. «Отлично! Но как же таким жить?! Но лучше жить уродом, чем быть знойным, но мертвым красавцем». Костя был настроен решительно, но не мог не ощущать некоторого волнения перед роковым шагом. Пару часов операции и поди, докажи, что ты когда-то был вылитым Киану Ривзом! И вдруг нечаянно легким ветерком пролетела крамольная мысль: «Господи! Ну, придумай что-нибудь, чтобы избавить меня от этой операции!» Косте уже стало казаться, что он и так неплохо замаскировался. Прямо в аэропорту Тель-Авива он произвел расправу со своими роскошными волосами, беспощадно уничтожая знаменитую стрижку от Зверева. Безжалостно нарастил себе косматые, свалявшиеся валики с клоками седых волос. На всклокоченную, словно годами нечесаную гриву он водрузил традиционную круглую еврейскую шапочку, купил длинный черный халат и черные сатиновые шаровары и мгновенно стал похож на местного раввина, как будто всю жизнь им и был. А на следующий день, уже в другой парикмахерской, приделал себе накладные пейсы. И сам себя в зеркале испугался. «А если еще к этому маскараду добавить бороду, нос горбинкой, маленькие круглые очки, взять в руки палку и согнуться в три погибели, то может быть можно оставить лицо в покое? – невесть кого вопрошал Костя. Кто вообще его здесь найдет? Он сам себя в зеркале не узнает!» Но Костя знал, что узнают те, кому нужно, наметанным глазом враз определят! Хотя ни один прохожий еврей никогда не признает в нем ряженого русского. Костя пригляделся к этой теплой стране и решил, что она идеально подходит для того, чтобы затеряться в ней на первое время. Во всяком случае, огромное количество красивых русских женщин склоняли Костю в пользу Израиля. «Ну, так и зачем тебе операция? Откажись от нее!» – предательски прошептал кто-то внутри. Как хотелось внять этому внутреннему голосу, но Костя знал, что не одного беглеца подводила эта иллюзорная беспечность, и не слушал подсказку. Вот он немного поездит по миру, заметет следы, вернется на берег Хайфы, выучится на раввина, пойди, найди его! За проведенные в отеле четыре дня Костя успешно поставил на себе все оздоровительные эксперименты: добровольно испытал прелести всевозможных видов массажа, процедуры спа, грязевые ванны, шоколадные обертывания и даже экзотические массажи живыми змеями по сто долларов каждый. Они были обязаны снимать стрессы не хуже, чем пиявки. В результате стрессы они только добавляли, зато волю воспитывали. Целый день он активно наверстывал упущенное за целую жизнь: катался на катамаране, летел с высоты трехметровых волн на серфинге, прыгал с вышки в восемнадцатиградусное море и лихо рассекал на водных лыжах. Утро начиналось с прихода официантки, которая доставляла столик на колесиках со свежайшими круассанами, треугольными пирожками с маком и кофейником горячего кофе со сливками. А после короткого заплыва он продолжал в режиме нон-стоп исследовать местную кухню. На обед шли: цимес, форшмаки, паштеты, куриные шейки, нашпигованные авокадо с чесноком, хумус, кугел, обязательно два-три сорта рыбы в кисло-сладком томатном соусе с красным вином, щука печеная с экзотическими овощами и обязательно ломтики прозрачной форели. Овощи подавались отдельно в апельсиновом соусе, затем шли многообразные десерты и после такой разминки он дрых еще несколько часов, до ужина. Один в двухместной кровати, в номере с видом на море. На террасе он подолгу наслаждался шумом моря и его удивительным острым запахом. Казалось, ничто в мире не может забрать у него это счастье. Мог же он за все свое пережитое хоть раз в жизни отоспаться и отдохнуть, отметить свое второе рождение! Выросший в малоимущей и многодетной семье мальчик все детство в основном наблюдал, как пили-ели и развлекались другие. Поэтому и рвался в чемпионы кунг-фу, чтобы убежать подальше от нищеты. И вот, после всех видов борьбы и бега – долгожданное райское наслаждение. Осталось несколько часов до помещения его в клинику, и Костя решил провести их на пляже, который, благо, находился рядом с гостиницей. Людей, кроме него, на лежаках загорало человек десять, да и то в основном парочки. День выдался не очень теплый, солнце светило честно, но грело слабо, столбик термометра добирался всего до двадцати градусов. Ветер дул с моря и для полного комфорта приходилось укрываться еще и плотной махровой простыней. Проплыв пару километров брасом, перекусив между завтраком и обедом бурекасами и парой картофельных драников, запив их свежевыжатым ананасовым соком, он наконец задремал, как честный труженик курорта. Уютно расположившись на белом лежаке, покрытом чистым белоснежным матрацем, он беззаботно накрыл лицо от солнца листком с распечаткой своего будущего лица. Разморенный и счастливый Константин решил вздремнуть всего пару минут. Сон сразу же сомкнул веки сладким предвкушением счастья, ему снилось его новое отражение в зеркале: на него смотрело лицо раввина с широкими пейсами и огромным еврейским носом. И вдруг, во сне, Костя осознал, что с таким вот носом он уже никогда не будет нравиться красивым девушкам, они, наоборот, всегда будут избегать его, издеваться над ним, они станут его жестоко высмеивать. Вот он слышит, как одна из них говорит: «Какой потрясающий еврейский нос!» «Представляешь, какой страстный поцелуй у человека с такими губами!» – смеется другая. «Нет, это не чемпион кунг-фу», – отвечает первая. «Скорее – это чемпион по поеданию бурекасов», – вторит ей подруга. Костя дернулся всем телом и проснулся. То, что он увидел, перед собой было явью, но лучше бы это был сон! Напротив него, издевательски высмеивая варианты его будущего лица, стояли две одинаковые женщины-статуэтки. Две дивы – в огромных, круглых, солнцезащитных очках-бабочках. Они, как близняшки, были в одинаковых широкополых шляпах и в одинаковых желтых платьях в белый горох, на руках у них были одинаковые белые до локтей перчатки. Они одинаково гримасничали, тыкая пальцем в обведенные Костей носы, губы и подбородки, и пили одинаковую колу. Если бы даже их было не две, а одна, Костя узнал бы ее, и мертвый из гроба вскочил бы и побежал в море топиться! Уж лучше сражаться с акулами, чем общаться с Лари! Но, рванувшись с мягкого логова вверх, сразу получил подсечку, удар в ухо от обоих и наставленное в лицо дуло пистолета, который для приличия был обмотан в его же собственное полотенце.