Самоселы
Шрифт:
– И что? – заворожено спросила Карина. – Зевс забрал у него бессмертие?
– Ну, Зевс всегда поступает по-своему, – ответил дед. – Он устроил так, что один день Полидевк проживал на Олимпе с богами, а один день – в царстве Аида с братиком. Ну, а потом превратил обоих братьев в звезды, чтобы они напоминали людям о братской любви. Вот так-то. Я тебе потом покажу на звездной карте, где созвездие находится. А в телескоп уж сама отыщешь.
Карина вслед за колонной свернула с основной трассы на старую дорогу и тогда только спросила:
– Дед, у тебя же зрение… ну, плохое. Зачем ты постоянно
– Что там, на небе творится, Кариночка, я наизусть помню. А вот смотришь, и будто вроде как связываешься с ними.
– Все ты заладил про это небо звездное, других тем нет! – заворчала баба Тоня.
– Какие еще темы? Что ей может быть интересно?
– Ты вот лучше расскажи, как мы по распределению на Крайний Север рванули. Были мы тогда… а помоложе тебя, Каринка. Мне двадцать два стукнуло, как раз после института, а деду – двадцать четыре. Приехали, квартирку нам выделили, а в квартирке – ну ничего, даже стула нет! Так мы на первую зарплату, дед, помнишь, на первую зарплату стол купили! Думали диван, да диванов не было, так на полу с полгода и спали. Да что там с полгода – год!
– Ну что ты, Тоня, про диваны какие-то… Ребенку это не интересно.
– Как это не интересно? – возмутилась баба Тоня. – Это – жизнь! Это – история!
– В космических масштабах, Антонина, эта история сравнима с чихом блохи.
– Опять он за старые портянки! Слепотня непроходимая.
Карина еле удерживалась, чтобы не расхохотаться.
– Бабушка, дедушка, не ссорьтесь. Хотите, я вам песенку спою?
– Ну, давай, – позволил дед. – Слух у меня покамест в норме, оценю. Хотя уж лучше б оглохнуть – и звезды бы видел, и с женой бы соглашался…
Карина не стала ждать, пока бабушка выпустит ответную реплику и запела:
Я покинул город,
Я ушел под утро
Новою тропою,
Позабыв покой.
Я оставил дома
Страхи и тревоги,
И мечты оставил
Где-то за спиной…
Ждать меня не станут
Старые обиды,
И к своим сомненьям
Больше не вернусь.
Впереди дороги,
Новые мотивы,
И друзья, и мысли,
И любовь, и грусть.
Машина шла легко. После городка с долгим названием Владимиро-Алексеевское, опять пошла череда сел и деревенек, иногда попадались одиночные хутора, но чем ближе к городу, тем все меньше и меньше, реже и реже.
Пару раз на холмах красовались церкви. Баба Тоня исправно крестилась и вполголоса читала «Отче наш» или «Оптинских старцев».
Останавливались на отдых. На ночлег разбивали палатки-времянки
На третий день, часам к одиннадцати, на пути возникло препятствие.
До границы с городом оставалось всего пара километров, когда дорогу преградили два человека в длинных темных одеждах. На груди у каждого белой краской были нарисованы символы, при ближайшем рассмотрении оказалось, что это менорахи – семисвечники. Карина вспомнила, что семисвечник символизирует семь дней творения и как-то связан с планетами, но больше ничего умного вспомнить не получилось.
Один человек был высокого роста и держал в руках флаг на длинном шесте. На флаге тоже был изображен семисвечник, только не белый, а синий на ярко голубом фоне. Кроме того на этом же флаге было написано несколько слов на незнакомом языке, и буквы были такие странные, что казалось, будто флаг расположен вверх ногами. Карина тут же подумала, что раньше можно было попасть в тюрьму, если поднять перевернутый флаг. Но сразу же поняла, что не помнит, в какой стране такое практиковалось.
Второй человек, ростом пониже, был без флага и очень волновался. Шажочки его были торопливы, движения порывисты, и весь он словно мечтал оказаться подальше от этого места, но судьба или собственная глупость поместили его сюда, и поздно было что-либо делать.
– Дьявольский город! – воскликнул тот, что повыше и поувереннее. – Не ходите туда! Недобрая сила поселилась в тех местах, сгубите себя: и тело и душу сгубите.
– Вы из какой-то секты? – спросил отец.
– Неуважением нас не тронуть, – заявил высокий, причем не понятно было, в чем именно заключалось неуважение, и угадал отец или нет. – Всех предупреждаем: и любопытствующих и безумных – уходите! Не лезьте сами в логово бесам!
С краю дороги стояла палатка, стояла видимо уже давненько, потому что полиняла от дождей и солнца.
– Добрый человек, – сказал отец мягко, но непреклонно, – посмотри внимательно: разве мы похожи на любопытствующих? Мы едем на семи машинах, у нас с собой утварь и живность. Лучше отойди с дороги, и не мешай людям возвращаться к себе домой.
– Дураки, – вяло отозвался сектант. – Мое дело предупредить.
– Ну, считай, предупредил, – кивнул отец и плавно двинул машину вперед.
Сектанты отступили и пропустили процессию. Уже проезжая мимо палатки, Карина увидела, что с обратной стороны к палатке прислонен плакат: «Бешеный город. Не ходите туда».
– Мы не можем не идти, – вполголоса ответила Карина тому, кто написал плакат, хотя понимала, что в ее ответе никто, кроме нее самой, не нуждался.
У стелы с названием города снова остановились. Здесь прощались с Яном и Верочкой и перенесли кое-какие вещи с их машины в один из прицепов. Прощание было коротко, говорить больше было не о чем.
Через двести метров от стелы на огромном щите посреди дороги было написано очередное предупреждение: «Осторожно! Вы въезжаете на территорию города! Опасно для жизни!»