Самоселы
Шрифт:
Девушка достала термос, налила в кружку горячий чай, но пить не стала, поставила кружку на стол и отошла.
– Первая кружка – домовому, – сказала она громко вслух.
Трудно сказать, верила ли Карина в домовых. Но что она точно знала, что здесь возможно все, в том числе и домовые.
Карина спустилась вниз, к машинам, взяла пару сумок и начала переносить вещи. После обеда придут братишки, помогут с тяжестями, но что-то можно сделать и сейчас. Ей удалось совершить несколько рейсов, прежде чем она столкнулась
– А, может, на улице поужинаем? – с сомнением предложила бабушка Александра. – И стол еще не распакован, и стулья. А то дома работы – ворох, так мы все к ужину не успеем.
– Дельная мысль, – кивнул дед.
– Так и сделаем, – согласился отец. – Слышь, Люсь?
Матушка пожала плечами.
– Мое дело, что б было, что на стол поставить, а где уж самому столу стоять – ваша забота. Тарелки сами таскать будете сверху-вниз.
– Тарелки – это проще, чем кресла, – здраво рассудил дед.
На этом и порешили.
– Молодежь, есть такая мысль, – сказал отец, когда все расселись за столом и принялись накладывать в тарелки соленые баклажаны, сайровый салат и рисовую кашу с кукурузой. – Надо город исследовать, где да что. Осторожненько, постепенно, но надобно. И людей узнать, кто обнаружиться. Что если вам это припоручить? А, Вадим, Карина?
– Конечно, – охотно согласился Вадим, Карина просто кивнула, она и не сомневалась, что исследования достанутся именно им двоим.
– А я не считаюсь? – спросил Антон, тщательно пережевывая, отчего фраза получилась скомкана, но и так было понятно, о чем он спросил таким обиженным тоном.
– Тебя отец твой Матвей просил не волновать, ты под другое заточен.
– Это подо что? – подозрительно спросил Антон и покосился на дядю Матвея.
– Водопровод будем с тобой налаживать, – охотно открылся тот.
Антон прожевал, задумался, а потом вздохнул и положил себе еще риса.
– Кто-то идет, – тихо сказал Вадим.
Действительно, кто-то приближался к их веселому застолью. Семейство несколько насторожилось. Конечно, странно ужинать на улице посреди общественного пространства и удивляться прохожим, но это был первый прохожий здесь, не считая встречного на реке, и поэтому он казался сейчас неуместным и совершенно чужеродным.
Братья тут же подвинулись ближе друг к другу, освобождая место за столом, но человек и не думал напрашиваться на ужин. Это был мужчина лет пятидесяти или где-то около того, одетый старомодно, но аккуратно, ухожено. Он заметил новое общество, подошел поближе, с любопытством разглядывая всех присутствующих, потом слегка поклонился.
– А, еще самоселы приехали, – воскликнул он весело. – Долговато вы ждали. Ну, и то хлеб. Вы тут устраивайтесь, я потом забегу, послезавтра, наверное, как в город вернусь.
– Вы уезжаете из города? – спросила Карина, потому что остальные молчали, а сказать что-то нужно было, иначе получалось невежливо.
– Да,
– А если не повезет? – спросил Антон.
– Пастуха наймете. Пастухи и машины, и технику, и всякие механизмы пасут, это у нас принято, нормально. Ну так, поживайте! До встречи вам.
С этими словами он повернулся и зашагал дальше.
Ужинали и разговаривали дотемна. Внутри у каждого было радостно, волнительно. Карина смотрела, как на безоблачном небе одна за другой зажигались звезды, а потом где-то на востоке раздался далекий шелест, и за домами, за темными нежилыми кварталами возникло великолепное сияние, необъяснимое, но завораживающее. Сияние продержалось несколько минут, а потом стало гаснуть, и все решили, что пора расходиться по домам.
Начиналась новая жизнь. Жизнь в городе.
ГЛАВА 3
Ночевать одной в пустой квартире было страшноватенько. Даже то, что совсем рядом, через этаж выше, живут родители, а в соседнем доме – семейство дяди Матвея, даже это не успокаивало. Внутри как-то все сжималось, темнота таила в себе странности и страшности, Карина промучилась два часа, потом встала с кровати и на ощупь стала искать свечи. Нашла, зажгла свечу.
Трудно сказать, что ужаснее: лежать в темноте и надумывать себе всякие кошмары, или зажечь свет и обнаружить эти кошмары на самом деле. Свеча вырвала из темноты посторонний силуэт в углу комнаты. Силуэт был человеческий, но существо не было человеком.
– Ты кто? – шепотом спросила Карина, надеясь, что ей все-таки мерещится. Существо охотно ответило ровным безликим голосом:
– Я – город. Ты во мне. Значит, ты – часть меня, часть города.
– Это не совсем так, – возразила Карина. – Я, конечно, в городе, но я – сама по себе. И я человек.
– Человек… – повторило существо. – Человек построил город. Город тоже почти человек.
Карина перестала бояться. Она села на кровати и сказала:
– Я не стану спорить. У меня дед – философ, так что после бесед с ним я не очень-то понимаю, что такое человек. А зачем ты пришел, город?
– А зачем ты пришел, человек? – тут же сказал гость.
– Я скучала без тебя.
– Зачем было уходить?
– Мы испугались, – призналась она.
– Я не хотел напугать. Я хотел, как лучше. Я очень старался.
Карина подумала, что, наверное, стоит предложить гостю сесть, но вдруг он сидеть не умеет, тогда может неловко получиться, и она не стала ничего предлагать.
– Мы не поняли, – вздохнула она. – Но мы все равно вернулись.
– Коза – это хорошо, – сказал гость почему-то. – Козу я не буду менять.