Самоселы
Шрифт:
– Чувствую странное, объяснить не могу, – сказала девушка.
– Ну, в целом правильно чувствуешь, – кивнул парень. – Позиции поменялись: раньше город подчинялся человеку, был его слугой, а теперь человек подвластен городу. И если ты не согласишься с этим – погибнешь. Ты еще все поймешь, и у тебя еще будет выбор, тут не пугайся, все случится вовремя.
– Что случиться?
Парень загадочно улыбнулся, хмыкнул, а потом развернулся и, не прощаясь, направился по реке прочь от дороги.
Карина завела машину, но прежде, чем тронуться с места, девушка
– Невозможно… – прошептала она. – Внизу – корни…
– Что говоришь, внуча? – встрепенулась баба Тоня.
– Нет, нет, ничего, – быстро проговорила Карина. Не хватало еще стариков напугать. Мало ли… ну вертится. Ну и… ну его.
И девушка поспешила вперед, чтобы не потеряться и догнать родных.
. . .
– Это наш дом, – сказал отец, когда все семейство замерло перед неутешительным зрелищем: пятиэтажка, явно давненько не посещаемая людьми, совсем одичала. Там, где стекла в окнах поразбивались, блестела паутина. Паутина была усеяна глазами, не глазными яблоками, а глазами, такими, как их рисуют дети – плоскими, как листики. А может, это такие листики, от какого-нибудь странного дерева… Где-то окна вообще заросли, будто их и не было. Хорошо, хоть подъезд выглядел обычно и не обещал сюрпризов.
– Мы к себе пойдем, – сказал дядя Матвей, кивнув на свой дом по соседству.
Отец кивнул.
– Да, расселяемся пока, а вечером все, милости просим к нам.
– Часов в восемь подойдем, – кивнул дядя Матвей.
Квартира Карины и ее родителей располагалась на втором этаже и окнами выходила на другую сторону, поэтому неизвестно было, остались ли окна в их квартире и как вообще обстоят дела с освещением. Девушка направилась к подъезду.
– Карина, не суйся пока, – попросил отец. Именно попросил, понимая, что дочь уже взрослая и вольна принимать самостоятельные решения. Карина пожала плечами:
– Как скажешь, пап. Все равно придется зайти, не в палатках же сидеть, раз приехали…
– Ничего страшного, – произнесла подошедшая Алиса. – Здесь не опасно. Для вас – тем более. Не сомневайтесь, я бы знала.
Никто не стал спорить с Алисой и вовсе не потому, что она так уверенно говорила, а потому, что она редко была в чем-либо уверена, но если уж была – то никогда не ошибалась. Кроме того, ведунья не стала ждать остальных, первая шагнула в подъезд, погладила дверь и открыла ее без каких-либо трудностей. После Алисы сразу же заторопился дед и обе бабушки, Карина тоже было двинулась, но отец удержал ее за руку.
– Вот что, Карина. Ты уже взрослая, привыкла быть самостоятельной, потому – держи, – отец протянул ей связку старых ключей.
– Что это?
– Это от квартиры твоей тети. Светланы, сестры моей покойной. Она перед смертью наказала, если вдруг вернемся – тебе ключи
– Спасибо, – Карина взяла ключи и подумала, что это похоже на тетю Свету – даже в панике она не забыла закрыть дверь своей квартиры. – Но сначала я домой загляну, хорошо? Хочу на свою комнату посмотреть.
– Это конечно, – сказал отец.
Было похоже, что никто за эти шестнадцать лет не заходил в их квартиру, хотя дверь оставалась открытой. Дверные петли заржавели, вокруг было много пыли и паутины и еще пахло такой особой сыростью, какая всегда появляется в нежилых помещениях.
Окно в детской комнате заросло, (Карина зажгла фонарик и обнаружила, что и следов стекла не видно – стекло переродилось в камень или во что-то похожее на камень). Комната стала совсем темной и неприветливой. Электричества пока не было, но отец уже распорядился после обеда поставить свето-ветровые накопители, называемые в простонародье попросту «паруса», а, значит, уже к вечеру в доме будет свет. В крайнем случае, завтра к обеду.
Игрушки и книги лежали на привычных полках, не тронутые изменениями, а вот пианино пустило корни в стену и обросло грибами, похожими на опята, только совершенно зелеными.
– Ты можешь выбрать другую комнату, – сказала из-за спины баба Тоня, но Карина покачала головой.
– Это не нужно. Мы с отцом договорились, что я буду жить в квартиры тети Светы, на втором этаже.
– Ну, правильно, ты же уже взрослая барышня. А если там тоже окна закаменели?
– Что-нибудь придумаю, – пожала Карина плечами. Ей было действительно не очень важно, что произошло с квартирой тети Светы. Сейчас, в эту минуту, Карина прощалась со своим детством.
Дверь в квартиру тети Светы оказалась, вопреки ожиданиям, не заперта. Карина повертела в руках бесполезные ключи и положила их в карман, потом толкнула дверь и вошла.
Здесь царило то же запустение, что и везде. В маленькой комнате окно затянуло щетиновой плесенью, в спальне кровать вросла в стену почти под потолком, совсем не понятно, зачем она на эту стену полезла (интересно, может, все кровати мечтают хоть какое-то время пожить на стене?). Зал и кухня с первого взгляда не изменились, разве что все было в пыли, но это уж не удивительно, и посреди кухни торчал невесть откуда взявшийся пень.
Карина попробовала открыть дверь на лоджию, но со стороны кухни это не получалось – дверь заклинило, и замок не поддавался. Карина прошла в зал и попыталась выйти на лоджию с этой стороны. Здесь дверь открылась.
На лоджии стоял старый буфет, стекла в нем все еще были целы, и посуда за этими стеклами все еще сохраняла приличный вид. Впрочем, что может случиться с посудой? Тетя Света всегда очень гордилась своими цветами, но сейчас от цветов остались только цветастые горшки. Ну, были бы горшки, а уж что посадить, найдется…