Сами по себе
Шрифт:
Слезы вспухли вдруг у нее в горле толстым горячим комом. Она бросила пистолет в ванну, закрыла лицо ладонями и зарыдала, — в уме, — но, прежде чем сделать это на самом деле, машинально оглянулась в черный провал зеркала, чтобы убедиться, что слезы действительно хлынули.
Неожиданно рядом послышался негромкий хруст штукатурки. Марина быстро, конвульсивным движением обернулась, не в силах поднять как будто застрявший в патоке тесного окружающего пространства пистолет, чувствуя, как обжигающий ужас заливает ее от подбородка до промежности, и на фоне кухонной стены увидела Тему.
Интересно, как человек с ума сходит, — думал Тема, поднимаясь утром по ступенькам марининой лестницы. В
Придя к такому выводу, он позвонил в дверь. Некоторое время никто не открывал, потом загремела цепочка и дверь открылась. На пороге стояла незнакомая женщина, вытиравшая мокрые руки о грязный фартук.
— Вам кого? — подозрительно спросила она.
— Я отказываюсь жить в одном доме с человеком, который может пукнуть прямо в комнате и потом полчаса делать вид, что это не он, — донесся у нее из-за спины раздраженный женский голос.
— Марина дома? — спросил Тема, удивленно разглядывая неопрятную женщину.
— Какая Марина? У нас никакой Марины нету. — ответила женщина.
— Это тридцатая квартира? — спросил Тема.
— Тридцатая этажом ниже, — брезгливо бросила женщина и захлопнула дверь.
Тема огляделся. Рассуждая, он пропустил маринину квартиру и поднялся по ошибке на следующий этаж. Внизу на площадке защелкал дверной замок. «Канарейка, не скучай,» — беззаботно пропел маринин голос. Тема посмотрел вниз через перила. Марина закрыла дверь и скрылась в лифте. Тема побежал вниз по лестнице. Он, конечно, догнал бы лифт, но на втором этаже бойкие грузчики вдруг вынесли из двери зеркальный шкаф и Тема с разбегу наткнулся на собственное, неожиданно симпатичное отражение. Когда он, следом за грузчиками, вышел на улицу, Марины уже не было.
Какая цель, какая мера, — подумал Тема, — вокруг меня клубятся демоны, которые портят мне жизнь. Мне к экзорцисту надо. Интересно, изгоняют в русской православной церкви бесов, или нет? — подумал он. — Если да, то мне непременно нужно к ним обратиться. Бесы меня буквально одолели. Он отмахнулся и увидел в тени кабины удивленные глаза таксиста, поджидавшего клиента на солнцепеке. В этот момент дверца такси открылась, и Марина забралась в машину. Тема замахал руками. Таксист отвернулся, и машина тронулась с места.
Плохой сегодня день, — подумал Тема. —
Рядом с ним притормозила машина. Водитель выглянул из окна.
— Куда? — спросил он.
Тема увидел, что такси, в котором уехала Марина стоит на углу перед светофором. Он забрался в машину.
— Видите, — сказал он, — такси стоит на перекрестке перед светофором во втором ряду справа?
— Вижу, — сказал водитель.
— Поезжайте следом, пожалуйста, — сказал Тема, позабыв про цветы. Одновременно он поспешно сунул руку в карман. В кармане лежал, слава Богу, плотный комочек бумажных денег, но сколько их там было Тема, как ни старался, вспомнить не мог. Маринина мама сказала как-то раз, что запрещает Мариночке знакомиться с молодыми людьми, которые носят деньги прямо в карманах, комками. Тема тогда успокоил ее как мог, сказав, что в настоящий момент никаких денег он в карманах комками не носит.
На улице Чехова Тема, сам себе удивляясь, благополучно расплатился и, следом за Мариной, не очень понимая, зачем он это делает, зашел в парадную. Лифт уже поднимался. Тема заглянул в сетчатую лифтовую шахту и увидел, что кабина остановилась на четвертом этаже. Двери лифта открылись, закрылись, и наступила тишина. Тема рассчитывал услышать, как Марина входит в квартиру, но прошло минуты две-три, и было по-прежнему тихо, только с улицы доносился неразборчивый летний шум. Тема стал осторожно подниматься. Он вспомнил мужчину, который нокаутировал его в клубном туалете, он вспомнил другого мужчину, с которым Марина сидела в клубе за столом. Она никогда ко мне не вернется, — неожиданно безнадежно подумал Тема, считая этажи, — если она связалась с этой публикой. Если она с ними проводит время, — подумал он, — значит, она стала совершенно другим человеком. Вот так сразу, за неделю? — спросил внутренний собеседник. Бывает, — ответил Тема, — или всегда была, просто я не замечал.
Он остановился перед гладко оштукатуренным дверным проемом. Новая дверь стояла рядом, прислоненная к стене. Он поколебался, но потом осторожно заглянул в квартиру.
В квартире было пусто. Из прихожей он увидел за распахнутыми дверями светлые пустые пространства просторных комнат. За поворотом коридора послышались негромкие шаги, скрипнула дверь. По звуку шагов Тема узнал Марину. Он заглянул в коридор, заглянул поочередно во все двери необъятной квартиры и вышел на кухню. Марины нигде не было.
Она приехала, чтобы посмотреть, как идет работа, — подумал Тема, стоя на кухне. — Как будет выглядеть ее будущая спальня, куда будут окна выходить, прикинуть, какие нужно заказывать драпировки, какие обои, где кровать поставить. Что я могу сделать? — спросил он себя. Что? Посоветовать, куда кровать поставить?
Внутренний голос подавленно молчал.
Она и правда, никогда ко мне больше не вернется, — с философской отчетливостью подумал Тема. — Никогда. Что если застрелиться, — подумал он неожиданно, — прямо здесь, в этой квартире, в предполагаемой спальне? Он вытащил пистолет и глядя на ободранные обои направил его себе в рот. А правда? Это выход, это ответ. Прямо сейчас. Упасть на паркет, пролить вбок красивую красную струйку, щедро откинуть руку в сторону. Эффектно и просто, — и с удовольствием смотреть потом из гроба на их бледные, скорбные, беспомощные лица. Только не задумываться долго: раз, два — и готово. Жми на курок. Жми, давай! Что же вы все раньше думали? А? Маринка вообще с ума сойдет. Или нет? Вдруг нет? Вдруг возьмет и не сойдет? Потом вскочить, смеясь, — нет, вот это вряд ли.