Сами по себе

Болмат Сергей

В углу кухни, возле окна Тема увидел еще один пустующий дверной проем. Около двери, под раковиной стоял ящик с отломанной планкой, на дне которого, на замусоренной газетной подстилке валялись две гнилые картофелины с пуховыми островками плесени по бокам и черное высохшее яблоко. «Во что страну превратили?!» — выглядывал из-под яблока возмущенный газетный заголовок. Тема вышел на черную лестницу, спустился на этаж ниже, заглянул в лестничный пролет и поднялся обратно. Он вернулся на кухню, заглянул за край сломанной перегородки и увидел Марину с леденцом во рту. Штукатурка под ногой у него хрустнула скрипучим хрустом. Марина вздрогнула и обернулась.

— Господи, как ты меня

напугал! — еле слышным теряющимся шепотом сказала она.

— Ты что тут делаешь? — спросил Тема в голос.

Марину перекосило так, будто ее леденец был сделан из чистой желчи.

— Тихо!!! — еле слышно прошипела она, прижимая палец к губам. Тема подошел поближе и посмотрел туда, куда смотрела она, в приоткрытую дверь ванной. Он увидел уходящий вдаль коридор. Он прислушался и услышал в одной из комнат неразборчивые мужские голоса. В коридор вышел мужчина, который нокаутировал его в клубном туалете, подошел прямо ко входу в ванную, заглянул на кухню и вернулся обратно в комнату. Марина перевела дыхание.

— А ты что тут делаешь? — спросила она.

— Я тут хочу, чтобы ты вышла за меня замуж, — сказал Тема хриплым пропадающим шепотом, доставая из кармана пластмассовую ювелирную коробочку. Стандартным жестом он надавил защелку и коробочка распахнулась.

На темно-синем бархате лежало старинное обручальное кольцо с бриллиантами. Накануне Тема заехал к отцу и забрал у него это кольцо, завещанное ему покойной бабкой, родившейся в шестнадцатом году наследницей банкира Сенаго, предполагаемой владелицей трех доходных домов и кожевенной фабрики в Сызрани и проработавшей всю жизнь кассиршей в парфюмерном магазине на Петроградской стороне. Тема удивленно посмотрел на кольцо так, будто он сам до последней секунды ни малейшего представления не имел, что там внутри в коробочке находится и протянул коробочку Марине.

— Какое! — восхищенно прошептала Марина.

Кольцо было точно такое же, какое преподнес ей накануне Харин, и металл точно так же потускнел со временем в углублениях оправы. Прозрачные камни безмолвно сияли в темноте разноцветными огнями.

Марина почуствовала, услышала, как кричат эти бриллианты, как они шепчутся, переговариваются, как они обнимают ее, смеясь, в отличие от тех, вчерашних, притихших, испуганных, нерешительно вспыхивающих в своих цепких гнездах, как они увлекают ее в сторону шумной, веселой толпы, в сторону неразборчивой популярной музыки, смешанной с равномерным светским гомоном и гулом. Она прислушалась.

— Ты согласна? — спросил Тема с ужасом.

— Конечно! — сказала Марина едва слышно. Что-то металлическое цокнуло в темноте о ванну и она надела кольцо на указательный палец.

Телесными жидкостями хочу с ним обменяться, — подумала Марина, — причем немедленно. Снова хочу ребенка от него завести, снова хочу, чтобы меня тошнило везде и всюду, чтобы меня вазелином намазывали, чтобы лазали мне туда руками в резиновых перчатках, чтобы от меня дезинфекцией воняло. Она, как в первый раз, с гордым удовольствием почувствовала натянувшуюся кожу своего, словно только что заново надутого тугого живота. Ребенок как будто сразу, в одну секунду прошел у нее в животе все стадии филогенеза и превратился прямо на глазах у изумленных посетителей медицинского музея из прозрачного головастика с трогательными жабрами и крошечными скрюченными ластами во взрослого человечка, уютно устроившегося вниз головой в своем индивидуальном, со всеми удобствами эластичном салоне.

— Спасибо, — сказала Марина, обнимая Тему (палочка леденца ткнулась ему в щеку). — С чего ты взял, что я тебя люблю?

Тема испуганно отстранился и с открытым ртом уставился на нее.

—

Я имею в виду, как ты догадался? — поправилась Марина, беззвучно смеясь.

— Я как-то даже и не думал об этом, — ответил Тема серьезно. — Ты правда согласна? — переспросил он недоверчиво.

Марина кивнула. Очки ее блеснули двумя параллельными длинными бликами.

Тема почувствовал вдруг, будто что-то вынули осторожной рукой прямо из самой середины его, сделавшегося сразу расплывчатым, растворяющимся в заботливой темноте ванной существа, какую-то важную сердцевину, ось — и моментально вознесли эту прозрачную хрупкую вещь, как термометр, куда-то вверх, на невиданную высоту, рассмотреть повнимательнее. Он почувствовал внутри себя мгновенный блаженный провал, невесомость, текучую эйфорию, медленный укол восхитительного тающего счастья. Мир вокруг него остановился на секунду, и ему показалось, что выйти из этого мира в эту секунду так же просто, как, взяв Мариночку за руку, выйти из раскуроченной ремонтом квартиры, мимо застывших как восковые персоны неинтересных и ненужных посторонних людей, через предусмотрительно выставленную дверь прямо в заросший розами благоустроенный частный рай.

Архитектор, Харин и телохранители столпились в коридоре. Архитектор улыбался, Харин отряхивал ладони, испачканные мелом.

— Теперь кухня, — сказал он.

— Ванная, — поправил Харина архитектор, заглядывая в папку. Они одновременно взглянули на дверь.

— Да, — сказал Харин. — Ванная. — он слегка поморщился недовольно, будто от изжоги и огляделся. — Бассейн…

Он рассеянно замолчал. Все ждали.

— Бассейн должен быть минимум четыре метра в диаметре. Если круглый, — сказал Харин задумчиво.

Архитектор заглянул в чертежи.

— Четыре с половиной в длину и два в ширину, — сообщил он, — планировка сложная.

Харин посмотрел на своих телохранителей и тоже заглянул в чертеж.

— Тогда я твоего поклонника сначала убью, — сказал Тема в темноте, доставая из-за пазухи пистолет Антона, — если ты не возражаешь.

Он тщательно прицелился.

Марина изумленно взглянула на него.

— Чтобы ребенок сразу плавать учился. Это с какой стороны? — непонимающе нахмурился Харин, переворачивая лист с чертежом.

— Надо на месте смотреть, — пригласил Харина архитектор, — так вообще ничего не понять.

Они остановились перед дверью. Харин нерешительно оглянулся на телохранителей. Они оба стояли в коридоре неподалеку, один из них разглядывал подобранную на подоконнике фотографию.

— Он мне не поклонник, — возразила Марина едва слышно, тоже поднимая свой пистолет. Кольцо тихим фейерверком блеснуло у нее на пальце, — он мне жених.

— Я ничего не понимаю, — прошептал Тема, продолжая целиться.

Два одинаковых параллельных ствола неподвижно уставились в приоткрытую дверь.

В тишине озабоченно застрекотал радиотелефон.

Марина окаменела. В следующую секунду она нажала на курок. Спусковой крючок чуть подался и остановился. Она посмотрела на пистолет. Она точно помнила, что сняла предохранитель, и вот он опять — запертый. Она осторожно опустила защелку.

Харин достал из кармана радиотелефон, нажал на кнопку и приставил телефон к уху.

— Ты стрелку перенес? — спросил он быстро. — Когда? — он снова посмотрел на часы. — А чего раньше не позвонил? Ну, понял, еду. То-то у меня на душе неспокойно было. Слушай, вот еще что: когда встретимся, напомни мне про этих, которые людей на работу устраивают. Я забыл совсем. Надо с ними что-то делать, второй банк в городе на этой неделе открывается, а у нас как не было там никого, так и нет. Да. В общем, встретимся, дотрем. Все, давай, звони пацанам.