Сад Учителя
Шрифт:
Всем, всем, всем!
Братья и сёстры, объединитесь в любви и в мире духа вашего. Помните, что там, где один поднять не может, содружество многих поднимет легко. И потому не стойте в обособленности сердца, а стремитесь сообща действовать. Наша власть ограничена вами. Чем больше, шире и глубже вы сможете понять Нас, тем больше Мы сможем дать вам, а через вас в мир.
— Это всё.
Учитель взял листки и оставил их у Себя.
— Теперь, Анита, встань, сделай очищающее дыхание и иди. А ты, Астра, ещё немного
Когда Анита удалилась, Учитель сказал мне:
— Я скажу тебе несколько слов лично. Скоро твоя жизнь переменится, и ты станешь в новое русло. Я хочу, чтобы ты запомнила крепко: где бы ты ни стояла, миссия твоя — быть Нашим проводом. И через тебя льющиеся потоки Света и радости должны быть чисты. Ни тени самомнения или самодовольства не должно быть в тебе, они губительны. Какой бы любовью и почитанием тебя ни окружали люди, помни, всё это не может относиться к тебе как к личности, к той скорлупе, которая мнит себя единицей. То, что составляет твою суть, это гораздо выше твоей скорлупы, и от неё и через неё идущее в мир, не имеет ничего общего с твоей скорлупой, хотя она и кажется ещё тебе неотделимой. Вот и все, дитя, иди с миром!
И Учитель, благословив, отпустил меня.
День. 12 часов.
Меня встретила Анита.
— Что же ты не пришла в половине двенадцатого? Мы тебя ждали… Но и Феликса тоже не было. И мы решили перенести встречу на другой час, сегодня.
К нам подошли Стивенс, Астарта и Феликс. Мы все условились собраться после шестичасовой молитвы в Саду Учителя, около пруда.
Учитель пришёл на молитву:
— Мир всем!
— И Тебе, Учитель!
Вместо обычного начала молитвы, Учитель сказал:
— Блаженны, имеющие сердца чистые, ум возвышенный и душу, стремящуюся к Истине, ибо они наследуют землю нездешнюю. Блаженны, в ком покой сердца и тишина. И кто руководим любовью, ибо они приплывут к берегу Жизни! Помолимся, братья!
— О, Владыка мира и сердец наших! Да будет благословенно имя Твоё невыразимое, во веки веков. Аминь.
Все:
— Аминь!
— О, Владыка мира и сердец наших! Даруй нам свет прозрения! Да не оскудеет в нас устремлённость к Тебе. И помоги нам не удаляться от Луча Твоего, ведущего нас. Аминь!
Все:
— Аминь!
— О, Владыка сердец наших! Положи печатью на жизнь нашу волю Свою. Аминь.
Все:
— Аминь!
И Учитель, благословив, отпустил нас.
День. 5 часов.
Я подошла к терраске. Учитель ходил по ней, погружённый, казалось, в задумчивость. Увидя меня, Он сказал:
— Входи, дитя!
И продолжал ходить. Я взошла и, поклонившись Учителю, встала у входа. Учитель молча посмотрел на меня, потом задумчиво посмотрел на Сад и промолвил:
— Пойдём, побродим по Саду. Мы сегодня ничем не будем заниматься.
Мы сошли в Сад. Учитель положил руку мне на плечо, и мы тихо пошли по дорожке, в любимую Его аллею, откуда виднелись вершины гор. Шли в молчании. Учитель казался мне погружённым в думы, и я не смела нарушать их. Когда мы подошли к месту, где были особенно чётко видны горы и дали, Учитель остановился, снял руку с моего плеча и вдохнул воздух
— Какая свежесть! Как легко дышать чистым, горным воздухом… — промолвил Он. И, помолчав, сказал: — Никогда не желай жить в низинах. Ищи места повыше, откуда расстилались бы широкие горизонты. Человеку нужны просторы, они вдохновляют, они помогают ему отрываться от низменных будней, от мелочей. Никогда не стремись застывать на одном месте и не строй ничего на болоте, как бы заманчиво оно бы ни было украшено. Дыши воздухом гор!
Учитель опять замолчал и тихо вдыхал лёгкий, горный ветер.
— Нет ничего прекраснее на земле, чем горные вершины, — опять заговорил Учитель, — они выразители земли, её самые высокие вдохновения. Особенно хороши они в звёздные ночи. Тогда кажется, что они говорят звёздам, а те, внимая, дают ответ. Да оно так и есть на самом деле, эта незримая для людей телепатия, магия света звёзд, притягиваемых к горным вершинам. Я всегда любил звёздные ночи, когда Я ещё не был Учителем.
Учитель опять замолчал и ласково посмотрел на меня.
— Ты юна, ты ещё очень юна во многом. Но в тебе есть хорошие задатки. Но Я предупреждаю тебя: бойся низин! Твоя сфера — горы. Всё, что возвышенно, — твоё. Горе человеку, не видящему далей из-за мусора дел своих. Не нагромождай мусора! Строй выше дом своей мечты, дом славы твоего духа. А теперь иди. Скоро молитва. А Я хочу ещё побыть здесь один.
6 часов. Молитва.
Меня позвала Анита.
— Я боялась, что ты опоздаешь или не придёшь, — сказала она. — Ты помнишь, что после молитвы мы все хотели собраться?
— Да, я помню.
Мы присоединились к братьям, ожидавшим уже прихода Учителя. Мы встали рядом все пятеро. Я рассмотрела Феликса теперь немного больше. Он тщедушен, небольшого роста, бледный, худощав и уже не молод. Черты лица мелкие и кажущиеся незначительными. Но от всей его фигуры веет мягкой тишиной, и, когда он оживляется, взгляд его делается могучим и сверкающим и весь он словно озаряется внутренним светом. Пришёл Учитель и произнёс молитву, после которой Он сказал:
— Братья, вам, вероятно, известно, что сегодня перелом осени. Завтра мы справляем праздник плодородия. А сейчас Я скажу немного о лете. Лето — дароносица. Оно несёт дары для осени, те дары, которые ей поручила весна. Чем деятельнее лето, тем богаче осень и тем спокойнее зима. Лето — олицетворение жизни человека, когда он полон расцвета и жизненных сил. Но подробнее мы поговорим об этом завтра. А сейчас скажу: мир вам всем!
И Учитель отпустил нас.
Встреча после 6 часов.
(Я открыла глаза, чтобы записать всё, что говорил Учитель, и после снова сосредоточилась.)
— А, вот и она!.. — воскликнул Стивенс.
Я шла по дорожке им навстречу. Они стояли около площадки роз и поджидали меня.
— Ну, что же, пойдёмте к пруду! — сказала Анита.
— Я предлагаю остаться на площадке роз, — сказал Стивенс. — Здесь скамеек больше.
Все согласились. Мы придвинули одну скамейку против другой и разместились. Наступило довольно продолжительное молчание, которое никто не решался нарушить, и лишь глаза устремлялись друг на друга, и в сердце была какая-то бездонная глубина.