Сачлы (Книга 2)
Шрифт:
– Ты имеешь право. Нейматуллаев закивал головой:
– Имеешь, имеешь. Не все же такие, как я. Имеешь полное право... Ты - это ты, Худакерем!
– Да, я - это не ты, Бесират!.. Я - не завтяаг, я - не жулик!.. Я - это я!
– Он с силой ударил себя кулаком по груди: - Я - Худакерем!.. Ясно вам?!
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Вечером Тель-Аскер сидел перед коммутатором у себя на телефонной станции. Перед ним лежала раскрытая книга. Он читал ее вслух, вполголоса. Потом вдруг начинал дремать, клевал носом. Просыпался -
С недавних пор Аскер начал выступать на самодеятельной сцене, в местном клубе. На этот раз ему удалось "с боем вырвать" у руководителя драмкружка роль Сервера в пьесе Узеира Гаджибекова "Не та - так эта". И вот уже более десяти дней он, с трудом осиливая текст, пыхтя и отдуваясь, заучивал роль. Ему очень хотелось предстать перед девушками городка в облике столичного пригожего студента. "Пусть полюбуются на меня, Аскера - Сервера!" - мечтал он.
Борясь с дремотой, он, как говорится, брал горлом главного персонажа пьесы, купца Мешали Ибада, вопрошал с вызовом:
– Как звать твоего отца?! Имя твоего отца?! Неожиданно Аскер услышал:
– Имя моего отца? Зачем тебе?
Он вздрогнул, вскочил со стула. Книжка упала на пол. Он повернул голову и увидел на пороге Худакерема Мешинова.
– А, это ты...
– пробормотал он, приходя в себя.
– Отчего ты так побледнел?
– строго спросил Мешинов.
– Скажи, ты что подумал? Сознавайся.
– Да нет, ничего... Просто я вздремнул немного, Худуш... Кажется, погода переменится, в сон клонит.
– Ты, я вижу, и спишь, и работаешь, и читаешь!.. На что это похоже?... заворчал Худакерем.
– А как же иначе?.. Мы должны прогрессировать. Паровоз эпохи летит вперед!... Не стоять же нам в этот момент в стороне, слушая перезвон бубенцов, уносящихся вдаль?...
Мешинов поморщился:
– Прогрессировать!... Паровоз! Эпоха!... Бубенцы!... Скажи, что ты болтаешь?! Что за чушь?!
– У меня роль, ясно тебе? Я буду выступать, - объяснил Тель-Аскер.
– Вот они - бубенцы!
– В каком смысле - бубенцы? Что ты собираешься вызванивать?...
– Я буду вызванивать роль Сервера. Сервера, Сервера, Сервера!...
– пропел Аскер, прищелкивая пальцами и пританцовывая.
– Я покажу этому купчишке Мешади Ибаду, где раки зимуют!... Я вырву у него из лап девушку!... Я женюсь на ней!...
– Поздравляю, счастливчик, - грустно усмехнулся Мешинов.
– От всей души поздравляю, Аскер.
– Да, да, я счастливчик. Советская власть - моя!... Эта огромная телефонная станция - в моих руках!... Я успешно ликвидирую свою неграмотность!... Выступаю в клубе!... Изучаю телеграфный язык - точка-тире, точка-тире!... И девушка будет моей! Я вырву ее!...
Мешинов улыбнулся веселее:
– Если бы твой покойный отец, Аскер, мог увидеть тебя, он бы воскрес, я думаю.
–
– Если бы ты знал, воздвиг бы над могилой отца усыпальницу?
– неожиданно поинтересовался Худакерем.
– Конечно, воздвиг бы. Он же не был кулаком, чтобы я сровнял его могилу с землей!... Я поставил, бы ему надгробный камень, на камне велел бы высечь серп, такой, каким он жал, а под серпом надпись: "Взгляните на его серп!" Разве это не наша эмблема - серп?! А, Худуш?!
– Отличная у тебя жизнь, ай, Аскер!... Позавидовать можно. Молодец! Честное слово, завидую.
Щелкнул коммутатор, загорелась лампочка. Аскер быстро подсел к аппарату, спросил:
– С кем соединить, товарищ Демиров?... Слушаюсь!... Сейчас соединяю.
– Кому это не спится ночью, в этой кромешной тьме?
– спросил пренебрежительно Мешинов. Аскер почтительно произнес:
– Это товарищ Демиров. Честное слово, человек совсем не знает, что такое сон.
– Да, да, в глазах таких, как ты, подхалимов!
– резко сказал Мешинов.
– Нет, это действительно так, Худуш.
– Ну, я пошел.
– Куда?
– Куда-нибудь. Куда глаза глядят. Совсем...
– Голос Мешинова дрогнул. Отсюда... Ухожу!
– Что случилось, Худуш?
– Аскер подошел к другу, взял бережно под руку, подвел к своей деревянной кровати, стоявшей в углу, усадил.
– Рассказывай, дорогой, что произошло!... Вижу, у тебя неприятности.
Мешинов потер ладонями колени, печально опустил веки:
– Да, верно говорят: один работает - другой ест... Ты ступай на сцену, упивайся любовью, крути романы, а мы здесь будем кровью захлебываться!
– Что все-таки случилось, Худуш?
– Что случилось, спрашиваешь?... Судьба, видно, моя такова... Уезжаю!... Прощай!...
– Куда?... Куда уезжаешь?... Или тебя исполкомом назначили в какой-нибудь район?... Поздравляю, Худуш!
– Упаси аллах!... Что мне - должности нужны?! Я на это не падок, не умираю, как некоторые...
– Из-за чего тогда война?...
– спросил Аскер, съедаемый любопытством. Отчего ты в таком настроении?... Откуда это уныние?
– Не ценят! Не ценят! Не ценят!
Аскер вяло улыбнулся, зевнул, прикрыв рот ладонью:
– Что же ты еще хочешь, Худуш?... Чего тебе не хватает?... Может, лаврового венка на голову?... Есть ли у нас хоть одна общественная организация, членом которой ты бы не был?! Что же касается служебного поста, так ты захватил сразу два... Что же тебе еще надо?
Мешинов, протянув руку в сторону окна, показал на здание райпочты:
– Скажи, Аскер, кто заложил первый камень в фундамент этой лачуги?... Кто замуровал туда бутылку?... Что найдут в этой бутылке через тыщу лет, когда будут раскопки?