Сачлы (Книга 2)
Шрифт:
– Скоро мы наведем порядок. В самое ближайшее время бандитам будет крышка. У нас говорят: кувшин, что по воду ходит, в воде и разобьется.
Инженер подробно рассказал Демирову о ходе строительства школ в районе. Секретарь делал пометки в своей записной книжке. Наконец инженер поднялся:
– Ну, секретарь, если вы разрешите, я откланяюсь. Времени мало до сентября. Меня беспокоит строительство школы в деревне Чайарасы: Я как раз был там, когда застрелили вашего председателя Контрольной комиссии.
– Да, в нас была пущена эта предательская
– Убили Сейфуллу.
– Очень жалко товарища Заманова, - посочувствовал инженер.
– Такой был простой, сердечный человек. Правда, он был немного прямолинеен и резковат, но справедлив. Мне это хорошо известно. Большая утрата...
– Ничего, дорогой товарищ Саша, - вздохнул Демиров, - мы вас обязательно пригласим на суд, когда убийцы Заманова будут призваны к ответу.
Он попрощался с инженером, проводил его до порога. Не успел дойти до стола, как дверь распахнулась, в комнату вошел Гиясэддинов. Они молча сели. Демиров пытливо поглядывал на начальника райотдела ГПУ, ждал, что он скажет. Тот отмалчивался.
– Ну, Алеша, слушаю тебя, - заговорил наконец Демиров.
– Догадываешься, что меня интересует?
– Догадываюсь, товарищ секретарь, знаю, о чем ты без конца думаешь, - тихо ответил Гиясэддинов.
– Как говорится, язык все время вокруг больного зуба вертится. Сейчас у нас с тобой один общий больной зуб.
– Больной зуб надо рвать.
– Вырвем.
– Когда вырвем?
– Когда придет, время.
– В нас, в наше тело пущена пуля! Это ли не время? Чего вы ждете?!
– Мы ничего не ждем, Таир, мы действуем. Повторяю, нужно время и нужно терпение. Даю слово, что...
Демиров грохнул кулаком по столу:
– Сколько можно ждать?!
– Товарищ Демиров, ведь я был с вами в Баку, - переходя на официальный тон, сказал Гиясэддинов, - только вчера вернулся...
– Я не желаю ничего знать, - перебил его Демиров, - я требую! И наконец, я приказываю от имени партии.
Секретарь вышел из-за стола и в волнении заходил по кабинету.
– Каждая работа имеет свою специфику, - сказал Гиясэддинов.
– Я, как начальник райотдела ГПУ, делаю все возможное, все, что в моих силах.
Демиров двинулся прямо на Гиясэддинова, остановился перед ним:
– Я вам приказываю в самое ближайшее время найти того, кто стрелял в нас. Предатель должен быть пойман. В народе идут всякие нездоровые разговоры. Люди обеспокоены. У жителей района нет уверенности... Вы должны положить конец такому положению в районе! Для этого вы и надели вот эту форму. Не забывайте, что вы - вооруженный солдат партии:
– Да, это я знаю.
– Народ должен спокойно работать. Пойми, Алеша!.. Для чего мы сидим здесь?
– Мы служим партии и народу. Товарищ Демиров, я - старый чекист, поседел на этой работе...
– Потому-то я и приказываю тебе, Алеша. Секретарь райкома требует от члена партии.
– Дело непростое, Таир. Мы допросили Ярмамеда и еще с десяток человек. Чувствую корни
– Пусть корни тянутся хоть к самому центру земли!.. Необходимо принять решительные меры. Но главное - результаты!
– Демиров вернулся к столу, сел в кресло, закурил. После долгого молчания сказал негромко и спокойно: - Алеша, это все, ты можешь идти. Иди, но помни: я жду. Райком партии ждет. Тебе все ясно?
Гиясэддинов кивнул:
– Все ясно, товарищ секретарь.
Когда он ушел, Демиров опять погрузился в чтение бумаг. В одном из заявлений сообщалось, что председатель сельсовета деревни Махмудлу берет взятки. Демиров наложил резолюцию: "Тщательно проверить. Если факты подтвердятся, взяточника отдать под суд. Если это ложь - привлечь к ответственности клеветника!" Подумал, кому бы поручить исполнение. Написал сверху: "Товарищу Мадату разобраться". Решив не откладывать дела в долгий ящик, вызвал Мадата. Едва тот переступил порог кабинета, спросил:
– Как вы считаете, товарищ Мадат, можно ли поручить ответственному работнику райкома партии дело, которое требует следовательской сноровки? Иными словами, может ли работник райкома провести следствие по делу, в котором замешан председатель сельсовета, носящий звание члена партии?
– А почему же нет, товарищ Демиров?
– ответил Мадат.
– По-моему, не только может, но и должен.
Демиров протянул ему заявление со своей резолюцией:
– Тогда вот, познакомьтесь.
Мадат, пробежав глазами документ, задумался, затем высказал свое суждение:
– На это дело уйдет по крайней мере две недели. Только дорога, туда и обратно, займет неделю. Со многими придется поговорить, побеседовать. Речь идет о судьбе человека, ошибиться тут нельзя. Действительно, в подобных делах надо быть следователем, беспристрастным следователем.
– Наоборот, - прервал его Демиров, - вы должны быть очень пристрастным следователем. Вы - лицо, заинтересованное в истине. Вам понятна моя мысль, Мадат?
– Да, товарищ Демиров.
– Против срока не возражаю. Поезжайте.
– Разрешите, товарищ Демиров, взять с собой кого-нибудь?
Говорят, голова - хорошо, две - лучше...
– Не возражаю.
– Я возьму одного из инструкторов райкома.
– Только не Меджида, этого джигита в бурке. Скажу вам откровенно, Мадат, он мне не очень нравится.
– Товарищ Демиров, извините, но я с вами не согласен. Меджид неглупый человек, и, главное, деятельный.
– Нет, против Меджида я решительно возражаю. Возьмите с собой товарища Мурадзаде. В этого я верю. Чистое сердце. Не подхалим. Не лезет на глаза, как другие. Скромен, серьезен. Постоянно чувствует ответственность в работе, отстаивает только то, в чем твердо убежден. Я всегда верю тому документу, под которым стоит его подпись. Мурадзаде человек серьезный. Не забывайте: не все то золото, что блестит. Главное - содержание. Главное - внутренняя сущность человека, его душа, его мысли.