Сачлы (Книга 2)
Шрифт:
– Иногда по утрам сходишь на базар... Я ведь не могу, как некоторые другие, каждый час бегать на базар.
– Конечно, конечно. Ради товарища Мадата, ради его подруги жизни я готов на старости лет стать рабом с цепью на шее! Всякий раз, когда будешь идти на базар, зови меня. Пусть у меня хоть молоко стоит на огне - все брошу и схвачу вот эту твою корзинку.
Вдруг старик остановился.
– В чем дело, дядюшка Али-Иса? Ты чего ждешь? Может, тяжело? Скажи...
Али-Иса кивнул в сторону
– Посмотри на нашу атаманшу!
– На кого?
– На нашу товарищ Гюльмалиеву.
– Может, ты боишься ее?
– Боюсь, - сознался Али-Иса.
– Клянусь тебе своей жизнью, я при советской власти боюсь женщин больше, чем милицию! В милиции тебя проверят, обыщут. Если ты вор - посадят, если ты честный человек - отпустят... А с женщинами договориться нельзя.
Афруз-баджи схватила старика за руку и начала тянуть за собой:
– Эй, будь мужчиной!.. Где твоя доблесть?.. Разве настоящий мужчина боится женщины?!
Али-Иса не двигался с места, упирался:
– Клянусь аллахом, клянусь своей жизнью, клянусь бесценной головой твоего Мадата, я очень боюсь!
– Не бойся, да что она сделает тебе?! Уволит с работы?.. Пусть увольняет! Будь она неладна! Или ты не знаешь, кто может уладить все это дело?!
– Нет, Афруз-ханум, с женщинами лучше не связываться! Клянусь аллахом, они кого угодно могут сжить со света!..
Афруз-баджи громко засмеялась и, опять схватив старика за руку, принялась тащить его за собой вниз по улице:
– Пошли, пошли!.. Мужчина не должен быть таким трусливым!.. Смелей, смелей!..
Их заметила Гюлейша, помахала рукой, крикнула издали:
– Эй, Али-Иса, ты что там мелешь языком?
Старик втянул голову в плечи, съежился, забормотал:
– Ну, видишь?.. Видишь эту беду, это зло, лягушку, змею, черного шайтана?!
– Вижу. Ну и что особенного? Может, небо упадет на землю, а?..
– Она сейчас набьет мою шкуру соломой! Вот Баладжаев был хороший человек... Аллах всемогущий, спаси нас от женщин, от их козней и интриг!.. Честное слово, Афруз-баджи, у меня ноги отнялись, шагу не могу сделать...
Женщина насильно потащила старика за собой:
– Иди, иди!
Али-Иса упирался:
– Умоляю тебя, отпусти!.. Прошу тебя, отпусти!.. Не то товарищу Мадату донесут, будто семидесятилетний Али-Иса ухаживает за его женой Афруз-баджи. А товарищ Мадат - человек крутой, выстрелит в меня из пистолета и обагрит красной кровью мою бедную бороду...
– А говорил, что даже милиции не боишься!
– Ах, дорогая Афруз-баджи, честное слово, коварство одной женщины может погубить сотню мужчин... Что уж тут говорить про беднягу товарища Мадата... Ясно, он убьет меня.
Афруз-баджи
– Фи, не выношу робких мужчин! Мне даже не хочется давать им нести мою корзину.
Старик расхохотался, поставил на землю корзину, воздел к небу руки, воскликнул:
– Сдаюсь, сдаюсь, как говорил бедняга Кеса. Когда женщина начинает браниться, я сдаюсь. Сдаюсь! Сдаюсь!
Сердитый голос Гюлейши прервал его слова:
– Эй ты, старый болтун, живо бери в руки корзинку Афруз-баджи! Ушел, бросил огород, все горит!.. А он еще кривляется посреди улицы. Клоун!
Али-Иса схватил корзину, зашептал:
– Ты видела, Афруз-баджи?.. Слышала?.. Ну и зараза эта Гюльмалиева...
В этот момент во двор вышла Нанагыз. Гюлейша тотчас подошла к ней, затараторила:
– Как дела, тетушка? Кажется, наш климат не для тебя? Побледнела ты. В чем дело? Что за письмо вы сейчас получили? Зачем приходил к вам Тель-Аскер? Хорошо, что ты здесь, а то бы я погнала отсюда этого красавчика. Этот Аскер первый бездельник и развратник! Нахал! А от нахала можно всего ожидать!..
Афруз-баджи отдала Али-Исе вторую корзинку и велела нести домой. Сама же вернулась назад, вошла в больничный двор. Гюлейша представила ей Нанагыз:
– Это мать нашей Сачлы, приехала несколько дней тому назад.
Афруз-баджи обернулась к Нанагыз с приветливой улыбкой:
– Добро пожаловать, тетя!
Гюлейша сказала:
– Бедная женщина болеет.
– Что с вами?
– спросила Афруз-баджи ласково.
– Я слышала о вашем приезде, хотела прийти познакомиться, да все некогда было. Дома столько дел!
Нанагыз благодарно взглянула на женщину:
– Спасибо на добром слове, ханум, не беспокойтесь.
– Как же не беспокоиться?.. Ваша Рухсара спасла, можно сказать, от смерти мою Гюлюш. Я очень боялась, думала, на теле Гюлюш останутся рубцы от ожогов. Но ваша дочь лечила ее такими лекарствами, что на теле не осталось ни пятнышка.
– Еще рано судить, рано, ай, Афруз-баджи!
– сказала с нескрываемым раздражением Гюлейша.
– Врачевание - дело сложное, сразу ничего не узнаешь...
– Ошибаешься, Гюлейша, - возразила женщина.
– Никаких следов не осталось. Если бы не руки Рухсары, девочка осталась бы уродом на всю жизнь, и я была бы несчастной до конца своих дней.
Нанагыз было очень приятно, что Рухсару хвалят. Она с признательностью смотрела на Афруз-баджи. Та сказала:
– Слава такой матери, как ты! Ты трудилась, учила дочь. Спасибо тебе, от всей души спасибо!
– Не я учила - государство, - смущенно ответила Нанагыз.
– Все равно - это твоя заслуга. Мать не постарается - дети людьми не станут, все это знают.