Рыцарь Спиркреста
Шрифт:
Причиной моих повышенных эмоций может быть секс — или то, что произошло в учебном классе. Споры с Эваном и поцелуи с ним вызывают у меня одинаковое чувство победы и поражения.
Неужели именно так всегда выглядит секс? Как выигрыш удовольствия ценой потери части себя?
Этой ночью, несмотря на то, что я изо всех сил стараюсь этого не делать, я плачу во сне.
На следующий день я наконец отвечаю на сообщение Фредди. Я забыла о нем до ссоры с Эваном, и чувство вины переполняет меня, когда я
Подтекст встречи с ним за ужином не остался для меня незамеченным. Вместо предвкушения я чувствую лишь вину. Вспомнила бы я о том, что нужно написать Фредди ответное сообщение, если бы мне не напомнил о нем неожиданный всплеск ревности Эвана? Согласилась бы я на встречу с ним, если бы не хотела доказать себе, что Эван мне не нужен?
Неужели я просто использую Фредди как оружие в своей войне против Эвана?
Я не хочу победить Эвана, став такой же, как он. Таким же эгоистичным и корыстным человеком, который использует других, чтобы получить то, что хочет, и отбрасывает их, как только закончит.
И все же, готовясь к встрече с Фредди, я не могу избавиться от чувства вины, прилипшего к моей коже, как паразит. Я надеваю простое черное платье, туфли и красную помаду, но не перебарщиваю. Чем больше усилий я приложу, тем больше это будет похоже на свидание, а чем больше это будет похоже на свидание, тем больше я буду нервничать.
Нет, это не свидание. Это я даю себе шанс испытать себя с кем-то, кто не заставляет меня чувствовать себя дерьмом, кто действительно добр ко мне. С тем, кто не играет в игры и не относится к эмоциям как к шахматным фигурам.
Когда я приезжаю в Фернуэлл, воздух становится ледяным и хрустящим, и я замечаю Фредди, как только захожу в ресторан. Как и положено, он пришел вовремя и ждал меня у входа в ресторан. На нем джинсы, толстый джемпер и шерстяное пальто. Его темные волосы взъерошены ветром, щеки и нос покраснели от холода. Я бросаюсь к нему, и он встречает меня с распростертыми объятиями и широкой улыбкой.
Его объятия теплые и успокаивающие, и он ведет меня в ресторан, дружески обнимая за плечи. Это так мило — как быть с девушками. Я отмахнулась от этой мысли.
— Как дела в "Маленьком саду"? — спрашиваю я, когда мы садимся за столик. Я ожидала, что буду нервничать, но присутствие Фредди было таким спокойным и теплым, что я не могла не почувствовать себя комфортно.
— Немного хаотично, должен признать. — Фредди усмехается. — Поскольку тебя нет, а Джесс сосредоточилась на учебе, сейчас я практически в одиночестве.
— Уверен, что старушки Фернуэлла не возражают.
Фредди смеется. — Нет, я уверен, что они не возражают. Просто я не уверен, что меня хватит на всех.
— Мм… так много старушек, так мало времени.
— Точно! — Фредди хихикает, затем качает головой. — То есть я, конечно, утешительный приз, потому что они все время спрашивают
Я уверена, что он говорит это из вежливости, потому что эти старушки поклоняются земле, по которой он ходит. И когда мы сидим, едим, болтаем и смеемся вместе, очень легко понять, почему. Фредди — это все, что можно пожелать человеку: общительный, сострадательный, дружелюбный. Ни в одном его слове не чувствуется принуждения, стратегического расчета.
Но чем больше времени проходит, тем беспокойнее мне становится.
Потому что я не слепа, не заблуждаюсь и не наивна. Фредди теплый и успокаивающий, как теплая чашка чая, но чашка чая никогда не заставляла мое сердце биться, не заставляла мою кровь биться в жилах и не заставляла меня так болезненно возбуждаться, что я готова была на все ради этого.
Все, что связано с Фредди, противоположно Эвану.
Там, где Фредди — тихая гавань, Эван — опасный шторм. Там, где Фредди заставляет меня чувствовать, что со мной не может случиться ничего плохого, Эван заставляет меня чувствовать, что я постоянно нахожусь на грани того, чтобы бороться за свою жизнь. Там, где Фредди заставляет меня чувствовать себя мягко и комфортно, Эван заставляет каждую частичку моего тела пульсировать от адреналина, от напряжения, от предвкушения.
Неужели я сломлена? Неужели я настолько привыкла к безумному давлению и боли от борьбы с Эваном Найтом, что уже не могу возбудиться от доброты и ласки? Все, что я делала с Эваном, было безрассудным — каждое наше соприкосновение было опасным, шатким, неустойчивым. Общаться с ним — все равно что быть в пороховой бочке.
Я помню его слова, сказанные при последней встрече.
Он никогда не заставит тебя чувствовать так, как чувствую я.
Мне так хотелось доказать, что он ошибается.
Но встреча с Фредди привела к совершенно противоположному результату.
После ужина Фредди провожает меня до автобусной остановки. Мы идем плечом к плечу, говорим об экзаменах, обмениваемся советами по учебе, обсуждаем книги, которые мы прочитали в этом году, новую выставку в Национальной галерее, которую он хочет посетить. Когда мы доходим до автобусной остановки, он снова обнимает меня, и я нервно сглатываю, гадая, не ждет ли он чего-то большего, гадая, что я буду делать, если он попытается что-то сделать.
Но Фредди разрывает объятия и говорит: — У меня был отличный вечер. Честно говоря, я так рад, что мне удалось увидеть тебя, Соф. Я немного волновался за тебя.
Я пожимаю плечами и улыбаюсь. — Не волнуйтесь за меня. Я крепкая — ты же знаешь.
— Да, это правда. — Он наклоняет голову. — Но даже крутые девушки заслуживают того, чтобы о них иногда заботились и ухаживали за ними.
Фредди смотрит за мою внешность и видит того, кого хочет защищать и о ком заботится.
А что видит Эван, когда смотрит на меня со стороны?