Рыцарь Спиркреста
Шрифт:
На следующее утро я просыпаюсь измотанной и трясущейся. Весь остаток дня я не в своей тарелке: Я прихожу слишком поздно, чтобы успеть позавтракать в столовой, отвлекаюсь на уроке математики, а свободное время трачу на перечитывание одних и тех же нескольких предложений из книги по критической теории Остин. Придя на урок литературы на десять минут раньше, я прислоняюсь спиной к деревянной обшивке стены, откидываю голову назад и думаю, смогу ли я заснуть стоя, если просто закрою глаза.
Но не успеваю я закрыть глаза, как сквозь стеклянную дверь вижу одну из других аудиторий.
Его легко заметить, его яркие волосы сияют, как маяк в лучах утреннего солнца, но я замечаю его не поэтому.
Я замечаю его потому, что все ученики в классе склонились над своими партами, старательно делая записи, пока мистер Хоутон говорит. Все ученики, кроме Эвана.
Его тетрадь даже не открыта, а экземпляр "Убеждения" лежит закрытым рядом. Его локти упираются в парту, а подбородок опирается на кулаки. Он смотрит в окно.
Я смотрю, застыв от ярости, как мистер Хоутон говорит что-то, что заставляет всех учеников наклониться вперед, чтобы сделать аннотацию к своей книге. Эван же просто сидит совершенно неподвижно, глядя в окно. Он даже не взглянул на мистера Хаутона.
После всего этого, после всего… Почему меня вообще шокирует, что Эвану на самом деле наплевать на литературу? Я же не поверила его откровенной лжи о том, что он хочет стать лучше. Я знала, что он лжет тогда, так почему же я так шокирована сейчас?
Увидев своими глазами, как мало ему до этого дела и как откровенно он мне лгал, я каким-то образом обретаю кристальную ясность.
Вся работа, которую я проделала за этот год, все время, потраченное на него, только для того, чтобы он вообще ничего не делал. Эван именно такой, каким я всегда его знала: избалованный, эгоистичный, лживый засранец, не жалеющий ни о ком и ни о чем, что не относится к нему.
Странное спокойствие овладевает мной.
Я спокойно сижу на уроке литературы до конца, а потом спокойно перехожу на другую сторону здания и стучусь в дверь мисс Бейли. Она приглашает меня внутрь, и я сажусь напротив нее. Я говорю ей, что больше не могу заниматься с Эваном и что если нет возможности отказаться от его занятий, то я хотела бы выйти из программы академического наставничества.
Мисс Бейли немедленно впадает в панику.
— О, нет, Софи, это не повод уходить! — говорит она, вскидывая руки. — Я знаю, что ты просила меня найти кого-нибудь другого для Эвана, и мне очень жаль, что я этого не сделала! Я была так занята — но это не оправдание, я знаю. Нет, нет никакой необходимости уходить из программы.
Она достает свои очки, которые лежат рядом с коробкой шоколадного печенья, и проверяет компьютер. — Ладно, посмотрим, что можно сделать.
Я сижу лицом к ней. Меня охватывает ледяной триумф. Наконец-то я буду свободна. После сегодняшнего дня мне больше никогда не придется видеть Эвана, говорить с ним или думать о нем. Это, конечно,
— Так, Беатрис только что начала заниматься с Закари Блэквудом. У него все в порядке с успеваемостью, но он хочет получить высший балл по литературе, поскольку собирается поступать в Оксфорд на литературу и классику. Я полагаю, ты могла бы взять Закари, а Беатрис — Эвана?
Я всего лишь меняю одного молодого короля на другого, но в данный момент я бы взяла Луку Флетчер-Лоу, самого дьявола, если бы это означало избавление от Эвана.
— Все в порядке. — Я делаю глубокий вдох, стараясь изобразить уверенность и решительность. — Я бы хотела начать прямо сейчас, пожалуйста.
Мисс Бейли кивает. — Ну, Беатрис говорила мне, что не думает, что сможет сильно помочь Закари, поскольку у него и так все хорошо, так что я уверена, что она не будет возражать. Хорошо, я сообщу всем о том, что происходит, подожди.
Она делает пометку в своем планировщике, затем откладывает ручку и поднимает глаза.
— Ты в порядке, Софи?
Я киваю и встаю. — Уже намного лучше, мисс Бейли, спасибо.
— Между тобой и Эваном что-то произошло?
Я улыбаюсь. — Ничего такого, с чем я не могла бы справиться. А теперь, когда я с ним рассталась, мне даже не нужно об этом беспокоиться.
— Верно… — говорит мисс Бейли, слегка нахмурившись. — Ну, если тебе когда-нибудь понадобится поговорить, ты знаешь, где меня найти.
— Конечно. До встречи, мисс Бейли.
Я ухожу, шагая по воздуху. Я даже не могу вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя такой свободной и счастливой. Чтобы отпраздновать это событие, я позволяю себе пообедать, а не есть во время работы. Я наполняю свою тарелку едой и иду искать девочек, которые сидят в столовой, так как слишком холодно, чтобы гулять на улице, как мы обычно делаем. Араминта в середине рассказа, и Одри с ней подпрыгивают, когда я появляюсь перед ними с яркой ухмылкой.
— Боже мой, Софи, ты выглядишь безумно! — восклицает Одри. — Ты в порядке?
— У меня хорошее настроение, — объясняю я, садясь рядом с ними и беря в руки нож и вилку. — У меня действительно хорошее настроение.
— У тебя тоже хорошее настроение, — говорит Одри. — Угадай, с кем вчера разговаривала Араминта?
Араминта смотрит на меня огромными глазами, и я смотрю в ответ. Кажется, она ждет моего предположения. — Я не знаю… Мистер Эмброуз?
— Мистер Эмброуз? — говорит Араминта, нахмурившись. — С какой стати ты его упомянула?
Я пожимаю плечами. — Макияж?
Технически макияж запрещен правилами, хотя учителя обычно довольно снисходительны. Мистер Эмброуз, однако, придерживается правил своей школы, а Араминта не знает определения естественного макияжа. Сегодня на ней фиолетовые тени, блеск под глазами и какая-то колдовская фиолетовая помада. Но она смеется и качает головой.
— Нет, ты идиотка. Не мистер Эмброуз.
— Подумай о ком-нибудь из нашего класса, — говорит Одри. — О ком-то, к кому ты испытываешь сильные чувства.