Русский

Макнаб Энди

— У него бред, к чертовой матери. Он сам не знает, что несет.

Блэкберн велел ему помолчать.

— Имя. Скажи мне имя.

— Его имя — смерть, мой друг. — Иранец снова выплюнул кровь. — Сол-ман.

— Солман?

Голос Башира превратился в едва слышный шепот. Он с трудом произнес по слогам:

— Со… ло… мон.

А затем наступила тишина.

38

Владимир вскочил и смахнул с дивана пыль, осыпавшуюся с потолка во время землетрясения. Кролль предложил хозяйке сигарету. Амара

опустилась на бежевые подушки. Несмотря на то что выглядела она изможденной, Дима заметил, что она успела освежить свой макияж. Он размышлял о том, что именно она надеялась извлечь для себя из этой ситуации. Вряд ли ее радовала перспектива возвращения к отцу. Женщины ее склада двигались по общественной лестнице только вверх, но никак не вниз.

— Снег был замечательный. У него там есть даже частный подъемник. Это заповедник, охраняемая территория. — Амара фыркнула. — У него есть специальное разрешение, любезность правительства. По-моему, поместье раньше принадлежало шаху.

— И вы с ним встречались.

— Несколько раз. Газул всегда приказывал мне быть очень милой и внимательной. «О чем бы он ни говорил, слушай — вот так». — Она выпучила глаза и приоткрыла рот. — «Без него мы ничто». И он в это верил. Не знаю почему, это они при мне никогда не обсуждали. Я думала, он торговец наркотиками. У него всегда было много этой дряни. Его подружка рассказывала мне, что одна из его жен умерла от передозировки.

Дима пристально смотрел на Амару, словно хотел насквозь просверлить ее взглядом.

— Опишите это место, пожалуйста.

— Оно хорошо спрятано, проехать туда можно только на внедорожнике, но там есть еще площадка для вертолета.

— Где?

— На территории. Это похоже на швейцарские шале, знаете, как в Альпах, только это сделано из бетона и как будто вырезано, — она сделала рубящее движение ладонью, — прямо в горе. Кафаров называет это своим Келстен… что-то такое.

Она пожала плечами. Дима в возбуждении вскочил на ноги:

— Его Кельштайнхаус… Орлиное Гнездо!

На лицах присутствующих отразилось недоумение.

— И что? — спросил Владимир.

— Это дом Гитлера в горах Оберзальцберг, — пояснил Кролль. — Построен под руководством Мартина Бормана на пятидесятилетний юбилей Гитлера, стоимость тридцать миллионов рейхсмарок. Только Гитлер там почти не бывал.

Они с Димой переглянулись.

— Потому что он боялся высоты!

Амара снова пожала плечами. Некоторые люди совершенно не интересуются историей.

— Извините, — произнес Дима. — Продолжайте.

Она хмыкнула.

— Сколько у него там охраны?

— Не знаю — несколько азиатов, по-моему, из Северной Кореи.

— Ах, печально известные Инь и Ян.

— Они всегда молчат. А другие расхаживают вокруг со своими «узи». Везде оружие, оружие, оружие, куда ни пойди. — Амира содрогнулась. — Она говорила, что он всегда спит с пистолетом под подушкой.

— И?..

— Ну и все.

— Нам понадобится нечто большее, — протянул Кролль.

— Пожалуйста, Амара, вспоминайте: сколько этажей? Где держат машины? Охраняются ли стены и насколько

они высокие? Высокие ли эти стены?

— Ну откуда я знаю? Я что, экскурсовод? Я просто была там в гостях несколько раз.

— А как зовут эту подружку, с которой вы разговаривали?

— Кристен.

— Ах да, вспомнил. Она австриячка. — Дима расхохотался. — Любовница-австриячка в комплекте с австрийским замком — все включено!

— Ей не нравится, когда ее так называют.

— Ну, не важно. Она не присылала вам ничего? Указаний, как туда добраться? Карту?

— Разумеется, нет. Я всегда ездила вместе с Газулом, а он знает, где это и как туда ехать. То есть знал.

Дима подумал: интересно, чем она собирается заниматься и на что жить теперь, после смерти мужа-богача, но размышлять на эту тему не было времени.

— Кристен очень милая, всегда радостная, всегда довольная жизнью. Газул меня постоянно пилил: «Почему ты не можешь быть такой, как Кристен? Кристен всегда улыбается».

Дима нахмурился. Так она горюет по нему или нет?

— Кристен всегда улыбается потому, что она всегда обколотая. Хотя без нее эти поездки были бы сплошной скучищей. Мы там много смеялись, болтали. Однажды мы… Погодите, я вам сейчас покажу.

Она встала с дивана и открыла нижний правый ящик письменного стола.

— Вот он.

Она извлекла из ящика фотоальбом в белой шелковой обложке. Владимир, Зирак и Грегорин подошли поближе.

— По-моему, сейчас не время разглядывать свадебные фотки, — сказал Зирак.

Но это были не свадебные фотки, а нечто гораздо, гораздо более интересное.

— О боже! — воскликнул Дима.

Она открыла альбом: на первой странице красовались ее изображения в компании привлекательной блондинки, обе махали фотографу, высунувшись из окна башенки. Затем следовали другие снимки, сделанные Амарой, Кристен и, судя по всему, кем-то из охранников, на которых было видно расположение дома.

Несчастная вдова наконец оказалась им полезной. Дима обнял ее и расцеловал.

— Хорошо-хорошо, — сказала она. — Но остальные обойдутся.

— Смотрите! — воскликнул Зирак. — У нее здесь даже Инь и Ян.

Два корейца самодовольно смотрели в объектив, держа «узи» на виду.

— Чтоб мне сдохнуть, — произнес Кролль. — Очень похоже на оригинал. Ну-ка погодите…

Он осторожно отложил в сторону навигатор и включил ноутбук.

Вскоре на экране возникли строчки: «Добро пожаловать в Кельштайнхаус… Историческая достопримечательность, музей и ресторан».

Два здания были идентичны. Кролль оглядел компанию, улыбнулся и нажал на ссылку с надписью «Карта».

39

Они отправились на кухню, откуда дверь вела в гараж. Кролль провел ладонью по капоту черного джипа «шевроле» с тонированными стеклами.

— Все любят американские внедорожники, — заметил он. — То есть все те, у кого нет вкуса. Может, мы сойдем за американский спецназ.

— Его нельзя назвать неприметным.

— А сейчас любая штука с колесами, кроме бэтээра, приметная.