Русский крест
Шрифт:
Нина пожалела о своем зелено-голубом шелковом платье, в котором ходила на прием к Кривошеину, когда тот призывал всех промышленников к сотрудничеству.
Как хорошо ей было тогда!
Неожиданно англичанин предложил купить Нинин рудник и улыбнулся, обнажив мелкие белые зубы.
– Это невозможно! - возразил Симон. - Рудник входит в Русско-Французское общество. Мы не собираемся ничего продавать.
– Погоди, погоди, - остановила его она. - Вы хотите купить рудник? А заплатите в фунтах?
– Часть можно
– Только в фунтах! - перебила Нина. - И не надо "ермаков" и "колокольчиков"!
– Почему же? - спросил он.
– Не задавайте глупых вопросов, - отрезала она. - Я вижу, вы мало разбираетесь в наших делах.
– Вполне разбираюсь, - не согласился Винтерхауз. - Раньше в центре англо-русского вопроса стояли Индия, Афганистан, Иран. А Донецкий бассейн был для Франции. Вы согласны?... Но теперь все меняется.
– Что меняется? - с вызовом спросила, Нина и посмотрела на Симона, подбадривая его и про себя думая, что не надо торопиться.
– Многое меняется, - повторил англичанин. - Я знаю, вашим отрядом у деревни Караванной взорван единственный снарядный завод красных на всем юге. А это уже в самом бассейне. Поэтому мы ведем с вами разговор о покупке рудника.
– Вы шутник, Винтерхауз! - заметил Симон. - Это похоже на то, как в гостях подвыпивший джентльмен начинает приставать к жене хозяина дома. Такое дурно кончается.
– Клянусь, я ни к кому не пристаю, - усмехнулся Винтерхауз. - Никто не запретит купцу продать свой товар за подходящую цену. Но я даже же покупаю. Мы просто обсуждаем разные возможности, не так ли?
– Идите вы к черту! - вдруг вспылил Симон.
Винтерхауз чуть приподнял верхнюю губу, прищурился и встал.
– Вы делаете ошибку, месье Симон, - сказал он строго. - В нашем деле нельзя позволять себе подобной роскоши... А с вами, мадам, мы еще продолжим наш разговор. - Англичанин поклонился Нине и вышел.
– Что за фрукт? - спросила Нина. - Похоже, он готов нас потеснить. У него есть деньги?
Симон сердито фыркнул и сказал:
– Не вздумай, душа моя, с ним связываться. Это шакалы. Бросили Врангеля без поддержки, а теперь боятся опоздать.
– Кто они? - продолжала спрашивать она. - Что ты кипятишься?
Ей захотелось подразнить его. Вот наконец у французиков появились соперники, за ней начинают ухаживать сразу два кавалера! Только бы не продешевить и взять с них побольше. И валютой. Никаких "колокольчиков" ей не надо.
– Я? Кипячусь? - пожал плечами Симон. - Да мне его жалко. Весь Крым ненавидит этих торгашей. Не дай Бог попадется под руку какому-нибудь офицеришку - убьет... Я о тебе забочусь. Если будет еще приставать, ты ему прямо скажи...
– А вдруг фунты предложит? - улыбнулась Нина.. - Ты ведь не предлагаешь.
–
– "Колокольчиками"! - насмешливо вымолвила Нина. - Нашими несравненными "колокольчиками"! Я им не верю ни на грош. И тебе не верю.
– Ну! - огорченное сказал Симон. - С чего бы это?
Он встал, подошел к ней, взял за руку и стал ласково поглаживать, укоризненно качая головой.
– Нет, Симоша, с чего тебе верить! - смеясь и вырывая руку, воскликнула Нина.
– А сколько я для тебя сделал? - он не отпустил руку, попробовал снова погладить. - Я вижу - ты дурачишься, хочешь пощекотать мне нервы.
– Продать тебе за франки? - предложила она. - Давай?
– Ниночка! - пристыдил Симон. - Зачем тебе франки? Сколько пшеницы ты уже отправила в Константинополь! Я уж не говорю, кому она пошла...
Ой намекал на то, что зерно было куплено британцами, которые с воловьей простотой теснили в Турции французов.
– Шакалы купили пшеничку, - нервно-весело ответила Нина. - Я платила за нее "колокольчиками", получала фунтами. Помнишь, как ты учил в Ростове? Я и научилась!... Продам теперь этот проклятый рудник, присмотрю себе какого-нибудь инвалида, они надежные, уеду к эфиопам. Эфиопы православные. Буду финики у них выращивать..
Она подумала об Артамонове: может быть, он возьмет ее?
Мысль о замужестве волновала Нину, ведь не век ей жить вдовой и метаться по свету.
– Пора перестать гоняться за химерами, милый Симон, - серьезно сказала Нина. - Чего только у меня не перебывало в руках. Кажется, еще чуть-чуть и Бога схватила бы за бороду. А все кончалось крахом. Я боюсь, что и на сей раз будет так же.
Услышав ее серьезный голос, он по прежнему настрою еще изобразил движением бровей и улыбкой некую шутливость, но не доиграл до конца и спросил:
– Хочешь, пойдем пообедаем? Забудем все дела, возьмем самый сладкий арбуз... Просто пообедаем.
– Ты думаешь, они дойдут до Харькова? - спросила Нина. - Ты столько лет прожил в России!.. Ничего у вас не получится. Как ни подталкивайте Врангеля в каменноугольный район.
– Это в Скадовске тебя растревожили, - заметил Симон. - Да еще этот шакал Винтергауз! А если разумно посмотреть на дело, то нечего тебе волноваться - наше Общество защитит тебя. В конце концов я сам тебя защи... - Он запнулся, не зная, как лучше сказать: "защитю" или "защищу", и, не справившись с трудностями русского языка, закончил по-другому: - Тогда я сам тебя защи... - но непослушный язык снова выставил ту же ловушку, Симон спросил: