Русский крест
Шрифт:
Правда, Деркулов преувеличивал: никакие революционеры ему не грозили, да и никто пока не грозил. Но мысль о Столыпине, а через Кривошеина и о нынешней власти, по-новому захватила растревоженную душу подполковника. Зачем он повесил Пинуса? Зачем погубил калеку Судакова? За то, что они были связаны с махновцами?.. Какие там махновцы? Они встали между властью и народом, и их смяло.
В своих размышлениях Деркулов дошел до края. Надо было остановиться, ведь он не собирался совать голову под колесо или воевать с белым
Столыпина, хотя он и накормил Россию досыта хлебом, убили, а Деркулова, конечно, не убьют, но неприятности будут.
Контрразведчик дошел до здания вокзала, купил "Юг России" и "Военный голос", сел в тени на лавку и стал читать.
... цены. Офицеры получают в десять раз меньше грузчиков, потому что за грузчиков заступаются профсоюзы, а офицеры - нищие рыцари.
... В театре "Ампир" - Дни покаяния русской интеллигенции. Бывший редактор московских газет "Великая Россия" и "Свободное слово" Борис Ивинский прочтет лекцию.
... Рассказ Евгения Чирикова "Любовь". Страшный чекист влюбляется в арестованную аристократку, увозит ее к себе, и они отстреливаются три дня.
... Фельетон Аркадия Аверченко. Мисс Альбион влюбляется в комиссара Митьку Перегрызигорло, у которого кожаная куртка, два маузера, желтые сапоги со шнуровкой, гармошка, розовая сыпь на лбу.
... Корнет Антипов покушался на самоубийство, приняв серной кислоты.
... Высылка из Севастополя в Советскую Россию надворного советника Кузанова, сочувствующего большевикам.
... Нота англичан большевикам: перемирие с Польшей должно быть заключено немедленно.
– Господин подполковник, позвольте, - сказал тусклый женский голос.
Деркулов отодвинулся от газеты. Рядом с ним обессиленно опускалась на лавку та дама с зонтиком, лицо ее было измучено.
Он подумал, что дежурный капитан ей нахамил, но оказалось совсем не так. Она побывала у Врангеля, просила за мужа. Ее мужа приговорили к расстрелу. Он полковник, его солдаты забрали у местных мужиков зерно и коров, а он должен за них отвечать.
– И что? Отказал? - спросил Деркулов.
Она кивнула, поднесла руки ко рту и закрылась ладонями.
"Еще одна жертва, - мелькнуло у него. - Чем ей помочь?"
– Надо обратиться к военному прокурору, - посоветовал он. - Не отчаивайтесь... У нас выбиты почти все кадровые офицеры... Его могут помиловать. Назначат каторжные работы, а там и совсем простят. Я знаю, такое бывает.
– Нет, - жалко вымолвила она из-под ладоней. - Там был Ронжин, прокурор... Не помилуют...
Женщина вдруг стала клониться к нему и уронила голову на деркуловское плечо, моля сделать что-нибудь.
Если бы она знала, у кого просит! Он мог найти врага, но - спасти?
От ее беззащитной близости подполковнику сделалось жарко.
Кажется, она была готова на все.
"Брось ее, - сказал ему рассудительный
Однако другой голос возразил: "Они высылают красных надворных советников в Совдепию, а своих казнят! Пойди в разведотдел, скажи, что полковник тебе нужен..."
"Глупость! - ответил рассудительный голос. - Ты приехал самовольно, тебе самому надо позаботиться о безопасности. Для начальства ты штрафник".
"Черт побери! - выругался другой голос. - Ты же офицер!"
Голова женщины по-прежнему лежала на деркуловском плече. Сине-розовый зонтик упал на землю рядом с запыленным сапогам подполковника. Деркулов смотрел на зонтик и чувствовал себя бессильным.
Все, что приходило на ум, не годилось, чтобы перебороть волю Главкома.
Мимо прошел железнодорожный рабочий, потом несколько солдат с прапорщиком.
– Как вас зовут? - спросил Деркулов у женщины, отстраняясь от нее и поддерживая ее за плечо.
Она села прямо, отвернулась, стала утираться платком.
– Как фамилия вашего мужа? - снова спросил он. - Где он служил?
– Вы поможете? - недоверчиво вымолвила она. - Помогите, умоляю! Мне не к кому обратиться!
Женщина снова стала клониться к нему, но Деркулов предусмотрительно выставил руку.
– Прекратите! - велел он. - Приведите себя в порядок. Что за распущенность? Вы баба или жена офицера?
Через пять минут женщина (ее звали Калерия Николаевна Мельникова) привела себя в порядок, припудрила припухший нос и глядела на Деркулова кротким взглядом.
Они пошли в разведывательный отдел, больше подполковнику некуда было идти. Он надеялся на авось.
– Ну где служил полковник Мельников? - допытывался Деркулов. - Говорите же!
С трудом ему удалось вырвать из нее что-то вроде послужного формуляра, впрочем, Мельников, наверное, был заурядным офицером, и ничего выигрышного в его службе в Вооруженных Силах Юга России контрразведчик не углядел. Был ранен, обморожен - а кто не был ранен?
– Ну что? Мало? - подавленно спросила Калерия Николаевна, почувствовав, видно, неутешительность своих сведений. - Еще он служил в Особой бригаде во Франции, в пятнадцатом году.
– Ничего! - утешил Деркулов.
Они шли по шпалам в тупик, где размещался разведывательный отдел. Между шпал пробивался молочай и желтели сухие колючки. Калерия Николаевна раскрыла зонтик.
– Вы знаете, если ничего не получится, я брошусь под поезд, - сказала она. - Мне жизнь не нужна.
– Эх, Калерия Николаевна! - упрекнул Деркулов. - Не надо. Я сделаю, что могу.
Только что он мог, приехавший из Скадовска проштрафившийся контрразведчик?
Они добрались до синего спального вагона, женщина осталась возле дверей, Деркулов поднялся по лесенке.