Рус Четвертый. Рус-4
Шрифт:
— Ты выиграл или проиграл?
— Выиграл, князь! — Пирк не стал скрывать радость. — У самого Рида! Целую семигекту. Он ставил на прошлый месяц, я на этот.
— Что ж, Пирк, поздравляю. Да! Вели подсмотреть на судне пришельца новинки — может пригодятся…
— Опытные мастера уже осматривают, ни дактиля [9] не пропускают!
Внезапно Рус буквально печенкой почувствовал, что по собственному почину кузнецы ни за что не возьмутся за создание арбалета. Мастера попросту не обратят внимания на это прогрессивное средство для убийства особей, имеющих наглость прикрываться железной одеждой. Зря он убеждал Андрея в обратном.
9
Дактиль — (от
— Хвалю, Пирк! Пусть не затягивают… И вот еще что… там матросы были вооружены механизмами наподобие маленьких баллист. Закажи кузнецам копию.
— Будет исполнено! — кушинг ответил бодро, а на самом деле очень удивился: то оружие показалось ему страшно неудобным, сложным в изготовлении, ненужным и почему-то отталкивающим, уродливым. И, в конце концов, зачем загружать кузнецов? Можно просто велеть принести один экземпляр со склада — команда иноземцев была разоружена. Но райгойд хорошо выучил своего повелителя и с советом не полез — Рус был предельно серьезен.
Тот неказистый экземпляр, представленный ему через месяц, — с постоянно ломающимися плечами (кузнец почему-то сделал их из самого дрянного железа), со рвущимися в неожиданных местах тетивой, — многое поведали Русу, разглядевшему «обрывки» Слова собственного отчима, буквально цепляющиеся к каждому элементу механизма. Рус не поленился и съездил верхом в док, где уже заканчивался ремонт иноземного «берегового сторожевика тяжелого класса Первенец Гидлея [10] » — это узнали от «гостей», пораженных и напуганных возможностями «мыслеречи», которой владел допрашивающий их Следящий за порядком маг-Водник. В сухом доке пасынок Френома заглянул на склад и внимательно рассмотрел оригинальный арбалет. На этом оружии следов ржавчины не заметил. Пасынок разочаровано бросил арбалет обратно на полку, развернулся, готовый выйти, как вдруг сердце его ёкнуло: по самой грани восприятия скользнул обрывок Слова из знакомой Силы «любимого» отчима. Рус подбежал к лежащему на полу самострелу, брезгливо брошенного кузнецом-оружейником, который вынужден был «изучить эту мерзость». Чувства мастера буквально вопили об этом и Русу показалось, что они яростно въелись-вгрызлись в железо. Бывший землянин поднял арбалет, увидел подернутые ржавчиной плечи и тогда его озарило. Он чуть не закричал «Эврика!» и в дальнейшем создание «универсальной защиты» пошло гораздо быстрее.
10
Гидлей — мульское имя бога Гидроса.
А вскоре, полностью восстановленный корабль военно-морских сил империи Муль покинул Кушинар. Никто из экипажа не захотел остаться в гостеприимном городе, где под конец своего пленения, по личному распоряжению князя моряки содержались почти свободно; и никого из кушингов мульцы с собой не взяли, — а многие напрашивались. Тут снова не обошлось без князя: он категорически запретил давить на «гостей», а капитан чужого сторожевика, поблагодарив хозяев, отказался брать пассажиров. Причем поговаривали, что произошло это после страшно тайной, насквозь секретной встречи того капитана с самим кушинарским владетелем. Любопытная общественность терялась в догадках…
В Кушинаре Рус отдыхал. Его любимым занятием стало наблюдение за испытаниями двух кораблей, которые почему-то упорно представлялись никогда невиданными бригантинами [11] , а не «безвесельными трехмачтовыми галерами углубленной осадки», как называли их местные корабельщики. На палубу, кстати, наглые мореходы своего князя не пускали, а тому очень хотелось. Рус послушно, как самый примерный ученик-первогодок, терпел и ждал приглашения. Наконец, спустя декаду слежения за серыми зимними волнами, навивающими мечтательные, с налетом легкой грусти размышления о «смысле жизни», кушинарский
11
Рус ошибался — бригантина имела две мачты, а не три.
Свежий ветер колыхал одежды и спущенные паруса, а волны — здесь, на выходе из Кушинарской губы, за пределами фортов, — ярились, заставляя непривычных этрусков внимательно следить за равновесием: палубу шатало. Опытные мореходы — кушинги, глядя на них, украдкой посмеивались. Запах свежего дерева перебивал вездесущие ароматы соли, водорослей, йода, рыбы и еще дарки знают чего, типично морского. Рус с наслаждением, закрыв глаза, вдохнул воздух, впитавший в себя, кроме вышеперечисленного, еще и нетерпеливое предвкушение первого похода. Перед ним выстроились экипажи обоих кораблей с прибывшими этрусками — разведчиками и жрецами Френома.
Рус недавно «приглашал» «отражения» их душ в свою внутреннюю вселенную, где каждому подарил свитки-знания о истории, устройстве и обычаях империи Муль, теоритические сведения о языке и письменности, «сфотографированные» в памяти пленного мага-Дующего [12] . За время похода разведчикам и жрецам придется тщательно изучить эти сведения и очень жаль, что им не удалось услышать живую речь носителей мульского, общеимперского языка. Но Рус успокаивал себя тем, что многие моряки-кушинги нахватались от заокеанских «гостей» особенностей произношения, а работавший с пленными маг-Водник растолковал многие слова, понятия и знания, считанные из голов некоторых мульцев совершенно лишенных ментальной защиты. Ребята помогут этрускам, подтянут в языковой практике. А пока надо сказать слова напутствия:
12
Дующие — мульские коллеги Ревущих из «нашего» полушария; маги, использующие Силу Эола, который в их империи имел титул Сильнейшего.
— … всех поражает, откуда взялся запрет для мульских купцов на посещение северных широт? Даже их береговая охрана недоумевает. В этом вы, кушинги, сами могли убедиться… — Рус в очередной раз повторял главные задачи экспедиции: разобраться с этим любопытным вопросом и найти ближайший путь к мульскому континенту с точным замером расстояния и снятием географических и астральных координат.
Глотские острова — место, откуда пригнало береговой сторожевик, — его не устраивало. Во-первых, — то были острова, а не материк; во-вторых, до них было слишком далеко, «зыбучей ямой» не достать. Рус очень надеялся найти Донадорский полуостров с мысом «Вечных бурь», который, по сведениям, добытым из памяти мага-Дующего, выступая далеко в океан, являлся крайней восточной точкой Великой империи.
— … Да пребудет с вами богиня удачи! — закончил Рус и быстро покинул судно. Не любил он долгие прощания, а тем паче пафосные выступления.
Разведчики (или послы — смотря по обстоятельствам) «прочитают» «свитки», оставленные в отражениях их душ, и прибудут в империю вполне подготовленными. Пасынок Френома был уверен в прилежании своих подданных, в их умении и способности усвоить необычные для них сведения. Честно говоря, изучив память заморского мага, он и сам пребывал в некотором недоумении.
Штатный корабельный маг-Дующий, офицер флота Его Императорского Могущества был представителем поморского народа Хайве. Родился он в бедной семье рыбака, на побережье Великого моря. Жили они не то, чтобы голодно, но на грани. Ютились в хлипкой хибаре. Их северный край населен был мало: от одной семьи до другой надо было идти целый день. Или плыть, или зимой по льду на буере скользить. Благо, озер кругом было не счесть. Хайве так и переводился на мульский — люди воды. Единственный на всю округу храм, посвященный Эолу, находился от дома семилетнего мальчика очень далеко, на расстоянии целой декады. И если бы не свадьба старшей сестры, то неизвестно как сложилась бы судьба будущего мага-Дующего офицера имперского флота в чине мастера Силы.