Руконогие
Шрифт:
В грудь прилетел удар плотного огненного шара. Ухватился хвостом за выступ, сместил направление, пропустил ещё два комка огня и свалился на шестерых пауков, выхватив из пространственного кармана молот. Небольшой отряд врага сдох на несколько мгновений. Я уже изрядно приловчился к бою с пауками за это время. Рванул вперёд в большое помещение, где раньше хранились капсулы с мясом. Михаэль, Платон Митрофанович и Иван Иванович уже были мертвы, пробитые сотнями дыр. Они с собой утащили по несколько десятков пауков, но такой перевес никто бы из людей не выдержал. Я обрушился на спины врага
Ещё один отсек. Илья был живой и радостно вопил, увидев меня за спинами нападавших. Он стрелял с одной руки, придерживая своё оружие об железяку. Вся шуба, которую я ему вручил, была в наклёпках металла. Паучье оружие не пробивало магическую шкуру. Кисть одной руки была оторвана и из-под неё торчали густые слои пены. Костюмы людей, получая пробоину, сами заделывали дыры, выпуская густую жижу, раздувающуюся и превращающуюся в плотный комок, останавливая кровь и не давая воздуху уходить из скафандра.
— Рэм! Фас! — радостно орал боец, не замечая своих ран.
Досталось ему хорошо. Несколько дыр было на ноге, из которых торчали слепки спёкшейся пены, подкрашенной кровью. Добив врага, и получив от Ильи одобрительный взмах рукой, что он пока сам, полетел к шлюзу эсминца.
В наушниках раздался спокойный голос Гульнары:
— У меня пауки с каждой щели лезут. Мы закрылись в моторном отсеке.
Голос был спокойный, обычный, как будто бы она докладывала о том, что очередная железка поломалась или восстановилась, как это она это обычно делала, ковыряясь в своём хозяйстве, в корме эсминца.
— Нет Гульнара! Нет! Я тебе приказываю! Отставить! — заорала Кали.
— У меня тут уже полно пауков. Кали, ты не можешь мне приказывать — я старше по званию. Прощайте ребята. Рэм, ты очень хороший любовник и мне будет что вспомнить в другом мире.
Я наплевал на всякие дезинфекции и буквально проломился сквозь шлюз и бросился к моторному отсеку. Корпус эсминца задрожал. Когда я подобрался к месту, где обычно находилась Гульнара, стены были горячие, очень горячие, а перед глазами количество дохлых пауков прыгнуло ещё почти на три сотни.
Захлёбываясь слезами, Кали сказала:
— Они начали штурмовать нас через моторный отсек. У нас там совсем нет защиты. Она топливо внутри сожгла.
Время от времени, зло ругаясь самыми грязными словами, на общем канале сосредоточено сопела Вера и цифра мёртвых пауков прыгала ещё на пять-восемь штук. Кали прокричала:
— Рэм иди к нам. Мы на носу четыре ротора восстановили, они лезут и лезут.
Хлопнул рукой раскалённую стену моторного отсека, мысленно попрощался и поблагодарил Гульнару. В один прыжок разогнался и понёсся в рубку управления.
— А что Раджан? Где Ким?
— Их при стыковке убило, — услышал я голос Веры.
Я ввалился в командную рубку и глянул на экраны. К яйцеобразному кораблю пауков был прилеплен ещё один кусок яйца-корабля, срезанный несколькими прямыми линиями. Это был только нос гигантского
— Рэм, смотри, — начала Кали, — пауки специально дали работягам всё сделать, чтобы под поглощающими экранами подойти, а потом пристыковались. Они думали, что кто-то жив из высших остался, поэтому и не сожгли нас сразу. Надеялись освободить начальников. Когда мы в гиперпространство уходили, это его так отрезало.
— Это, наверное, я их обманул. Когда я сидел в норе, одно стёклышко засветилось и начало спрашивать, сколько будет пять прибавить три, а я ответил. Ещё несколько тупых вопросов спрашивали.
— Рэм, они на паучьем спрашивали.
— А какая разница?
— А потому, что на паучьем только пауки отвечают, а не ручные демоны, -и Кали махнула рукой, показывая, что для объяснений у неё совсем нет желания.
Я наблюдал за пауками, которые больше не лезли из своего огрызка, но точно были внутри и наверняка замышляли гадости.
— Я к паукам на корабль.
Оставлять в покое врага на долго нельзя. Сейчас я остался единственным бойцом и наверняка паучьё что-то будет делать.
— Рэм, тебе надо оружие, — сказала Вера.
— У меня есть.
— Тебе надо наше оружие, и не спорь!
За время полёта меня учили пользоваться оружием руконогих. Оно было очень сильное и быстрое, просто моя задача всегда была идти вперёд и молот со щитом были сподручней, чем пулемёт Рафаэля или длинный ствол Михаэля. Когда мы оказались в комнате арсенала, Вера зарядила и заставила засунуть в пространственный карман два пулемёта, несколько запасных коробок с пулями, которые я и сам умел уже подключать, а ещё засунула в мою кладовую небольшое оружие, которым пользовались Ким и остальные руконогие. Всего получилось штук пятнадцать самого оружия, запасные пули, а ещё мне сунули гранаты и коробку взрывчатки. Гранатами так просто пользоваться, что это может сделать самый тупой гиброл, а взрывчатку мне положили для солидности. Подрывать такие вещи — целая наука.
Вера одела ранец с пулями, присоединила длинную изгибающуюся толстую ленту, по которой они подавались в пулемёт, сделала серьёзное лицо. Я влез в шлюз, закрыл дальнюю дверь, поломав когтем замок, вылез задом обратно, взял Веру за шкирку, и прежде чем она поняла, что происходит, всунул девушку внутрь барокамеры, закрыл вторую дверь и заорал на общем канале: «Кали закрывай! Она со мной пауков собралась убивать». Подождал несколько секунд, придерживая люк, пока замки не щёлкнули, заперев Веру в ловушке. Потом подождал с пол минуты пока меня ругала бесстрашная воительница. Меня никогда так изобретательно и витиевато раньше не обзывали. Когда поток ругани поутих, просто сказал: «Вера, тебе там делать нечего. Кали, не отпускай пока я не вернусь или пока я не вернусь».