Руконогие
Шрифт:
— Это подарок, сегодня ничего продавать не надо, — недобрым голосом сказала Елена, кинула по золотой монете девчонке и пацану, которые поспешили спрятать богатую добычу и слинять побыстрее, а затем шугнула решивших срубить бабла ещё нескольких попрошаек, зло глянув и сжав кулаки из которых появились пирамидки розового металла, а на землю закапали язычки огня.
Ей, разговаривать с местными больше не хотелось и спасать никого тоже не хотелось, и вообще ей плевать на этот городишко. Есть враги, кто убил Теллема, Семёна и уничтожил храмы Рулза и есть свои, кто помнит того, чей знак она носит на ладони, и есть все остальные. Она будет помогать только тем, кто вместе с ней. Попрошайки мгновенно растворились в базарной толпе, которая расступалась, перед неспешно идущей
Вечером, сидя за столом заставленным едой, барон выслушал объяснения Елены о том, как она закрыла Семёна и его парней кристаллами и теперь сама не могла их вытащить, пока не научиться это делать. Ки Барук ещё раз приложился к фляге со спиртным, передал Елене. Она не отказалась и тоже сделала большой глоток.
— Знаешь Елена, когда мужики бухают — это не значит, что они не занимаются делами. После первого боя, Семён мне нарисовал, и Ки Барук немного задумался, достал блокнот и прочитал слова: «новую схему бронирования лошадей». Переделывали всё на бегу, мне бы не походные кузни, а нормальные, но теперь почти нереально ноги подрубить или стрелой пробить. Они теперь как, и барон опять открыл блокнот: «танки». Семён ещё придумал магические накопители в загривок зашивать. Скакать быстрее не стали, зато боли и усталости не чувствуют. По три дня можно без остановки скакать.
— Барон, а это что такое? — и она указала на блокнот.
— Между прочим, это всё Семён придумал в блокнот записывать. Я не тупой. Как мне он объяснил, это от того, что я местный. Барон достал блокнот и прочитал: «Законы игровой механики». Вы — пришлые и всё можете запоминать сразу, а есть некоторые вещи, которые мы — местные, всё равно запомнить не можем, пока это не станет частью мира. Я всё понимаю, но приходится вот так, с этим дурацким блокнотом. Всё-таки какой великий человек Семён. Я, Лена, с тобой, так что побыстрее становись сильной и вытаскиваем мне Семёна.
Барон ещё раз вздохнул, налил себе полную кружку вина и в один глоток опрокинул в глотку. Елена смеялась поведению Борона и блокноту, как ребёнок радовалась, какой у неё сообразительный и уважаемый человек её Семён, а предательские слезы наворачивались в уголках глаз.
Ещё через несколько дней они входили в город-крепость Рубикон. Это был городом стариков. Высокие толстые стены, сложенные с упорством, умением и желанием, охраняли воины одетые в кольчужный или пластинчатый доспех с ростовыми квадратными щитами. Не узнать пилумы, гладиолусы и округлые шлемы было просто невозможно. Над главными воротами, сделанными во внушительной башне, стоял мужик, одетый в шкуру льва и гордо держал нечто, вроде знамени или герба. Всю ширину огромных ворот пересекала надпись: «Не для школы, а для жизни».
— Лена, у вас был Древний Рим, Древняя Греция? — спросил Доктор Добряк, вращая головой, словно локатором.
— Ага, вот такие-же — как эти.
— У нас тоже было. Наши миры наверное расходились в своём развитии гораздо позже. Здесь у многих пришлых были в истории подобные цивилизации, с удивительно похожей культурой и названиями, — продолжал увлечённо вести экскурсию эскулап.
Размеры крепости, которую создали легионеры, просто потрясали. Их сюда выбросило целым легионом, вместе с обозом, оружием, флагами, скотом и даже артистками, которые давали представления на привалах, между боями, а заодно выполняли работу кухарок, прачек и ласковых походных жён, разумеется, за деньги. Легионеры не помнили своих настоящих имён, зато прекрасно помнили, как держать оружие и договариваться. Римляне всегда были сильны именно тем, что умели договариваться и воевали только с теми, с кем договориться было нельзя. До появления легиона, это были дикие земли, раздираемые склоками и поделённые мелкими «вождишками» и их недоразвитыми божками. С приходом воинов, уверенно держащих в руках гладиус, обширные и богатые земли стали тихими и сытными, а с принятием Рулза, местные храмы наполнились сильной магией. Это было ещё одним обстоятельством, почему маршрут каравана беженцев был
Лена тоже вертела головой, рассматривая всё и сразу. Столь колоритные и знакомые с первых уроков истории доспехи, были известны даже тем, кто посвятил свою жизнь фитнесу и модификации губ, изучая только способы нанесению макияжа и толщину колготок. Эти знания просачивались в мозги в детском возрасте, ещё до того, как они были заполнены лайфхаками и искусством потребления, но это не про неё. Она любила историю и с удовольствием читала книжки.
— Лена, посмотри. Не для школы, а для жизни. Как звучит! — и доктор показал на буквы, украшавшие ворота. — В нашем мире эту надпись писали на учебных лагерях римских легионеров. Всё — буквально. Не будешь хорошо учиться — в бою убьют быстро.
— А почему Рубикон?
— Известная история, все это слово говорят, но не все подробности знают. Рубикон — это речка, которую командиру с армией переходить было нельзя. Если перешёл, то сразу казнь. У них был один победоносный начальник — Цезарь. Его в столицу вызвали, а там заговор подготовили, чтобы убить. Ему или самому ехать, но тогда убьют, или армию взять, но тогда по закону казнь. Он решился и перешёл Рубикон со своим войском и всех злодеев победил и прогнал. С тех пор Рубиконом называют то, что что не имеет точки возврата. Если перешёл, то обратного пути нет. Чем этот мир не Рубикон? У них теперь новая жизнь — почти рай, а обратного пути нет. Вокруг плодородные земли, хороший климат, богатые недра и не заканчивающиеся враги. Рая, в том понимании как они думали, им не дали, но сильно не страдают — здесь не хуже.
Караван беженцев входил в город, проезжая мимо стоящих на карауле воинов, держащих в руках оружие и настороженно смотрящих на потрёпанных и усталых разумных всех возрастов и рас, приходящих под защиту их крепости. За городской стеной, до близлежащих построек было довольно большое пространство, где стояли гигантские метательные машины, около которых были с избытком, но очень аккуратно разложены боеприпасы. Под навесами стояли горшки, в которых очевидно была горючая жидкость, и металлические сферы, светившиеся от переполнявшей их магии. Были и простые камни, сложенные аккуратными пирамидками. Рядом располагались палатки, в которых находились расчёты метательных машин. На стенах крепости стояли вполне узнаваемые «Скорпионы». Елена не была дурой, играла за пилота космического штурмовика, и даже по-настоящему получила воинское звание. Она интересовалась оружием, в том числе и древним, и не могла не узнать эти прелести античного быта.
Этот мир был пропитан магией, а легионеры к вопросу обороны подошли более чем серьёзно. О мощности подобных штуковин можно судить весьма косвенно. Стрелы скорпионов светились от энергии, а мерцающие шары для метательных машин, сложенные под навесом, были переполнены заклинаниями и по мощности могли не уступать выстрелам танковой пушки.
Сразу за воротами, Елену и Доктора Добряка приветливо встретили несколько бойцов и пригласили следовать за ними. В просторном помещении, расположившись около небольшого стола, сидел Ки Барук и солидный взрослый дядька, одетый в нарядный доспех и восседающий на массивном стуле с претензией на трон. Барон вскочил со стула, радостно разводя руки:
— Елена, Доктор — это Тибиус. Он глава легиона. Я уже почти всё рассказал.
— Приветствую вас. Я хотел бы расспросить вас некоторые подробности.
Тибиус был стариком, а по факту игроком, только перекинутый из какой далёкой войны и лишённый части памяти. Своего настоящего имени и некоторых подробностей старой жизни он не помнил, зато прекрасно знал имена абсолютно всех воинов своего легиона, разумеется новые, которые дал им этот мир. Даже знал по именам большую часть прислуги, идущую с армией и почти всех артисток, которые выполняли функцию кухарок и временных жён. Хозяин помещение очень хорошо понимал выверты этого мира, поэтому вопросы, которые задавал доктору и Елене, сильно отличались от тех вопросов, которые задавал барону.