Руконогие

Горшенев Герман

Семён сходил за ещё одним кувшином вина и протянул Елене. Она уже давно наблюдала за действиями воинов в чёрном или сером мареве, но так на него ещё не смотрела. Лена прекрасно знала о том, что сильная магия блокировалась этими проклятиями и теперь картинка происходящего выстраивалась несколько иначе, но полного понимания событий пока не было. Об этом всём надо поговорить с доктором и узнать мнение Росситы. С местными говорить бесполезно. Они избегали подобных тем, хотя с удовольствием пользовались возможностями её умений.

Из города уходили поздно вечером. В живых не оставили никого, убив всех, кто не успел добежать до стен храма. Порезали даже домашних животных до последней собаки и кошки. Найденных по подвалам и чердакам горожан, прибили гвоздями к входным воротам города и стенам домов. Они стонали и умирали,

а над городом по-прежнему висело чёрное марево. Ни один из жителей города больше не появится на точки возрождения. Проклятие забирало всех, кроме иноземцев, пришедших в этот мир силой. Захватчики уходили весёлые и немного усталые от вчерашнего пьянства и загула. Никто не смотрел назад, на превращённый в руины город, посреди которого гордо возвышались стены храма, посвящённого всем тёмным богам. При строительстве этого сооружения, имени Гравиколда, разуметься, не предусматривали.

Глава 17

Рэм. Десять в десятой степени

Всё это время Иван Иванович тренировал болезни. Он их замораживал, вытаскивая в холодные ангары, где царил космический холод, а потом возвращал обратно. Светил специальными лампами, которые люди называли ультрафиолетом, а затем нагревал. Почти вся зараза погибала, но оставалось совсем немножко самых злых и сильных невидимых глазу живых существ, которые собственно и были болезнями. Почти все болезни в мире руконогих вызывались именно этими невидимыми микробами. Я раньше думал, что болезни вызываются магией, проклятиями и дурным взглядом, но нет, выходит всё проще. Затем наш доктор опять разводили этих животных и опять вытаскивал погулять на холоде. Каждый раз болезни подыхали всё меньше и меньше, а люди это гордо называли — эволюция. Ну да, как воины, выжившие в боях, заводят семьи, и их дети становятся лучшими воинами, и так из поколения в поколение. Конечно природа берёт своё и обязательно появляется кто-то послабее, но это скорее от безделья и мирный жизни. Вот эти тренированные и закалённые в суровых условиях болезни, мы уже разводили в контейнерах, предназначенных для пауков и для выброса в открытый космос, чтобы загадить всё пространство.

Корабль выходил из гиперпространства. Небольшая дрожь, потеря ориентации на пару мгновений. Я сидел внутри запасного командного пульта управления корабля пауков и должен был следить за небольшой паутинкой за стеклом, которая набирала цифры. Это была сила, накопив которую корабль пауков мог совершить второй прыжок из этой звёздной системы и направиться к самым главным главарям.

Все затихли словно мышки. Как отреагируют пауки на свой огромный корабль, к которому был прикован человеческий эсминец было непонятно. Вряд ли подобная штука останется незамеченной. Руконогие готовились к бою. Кое-что из оружия удалось восстановить пока двигались в гиперпространстве, но это было этого было немного, а самое главное не было каких-то систем наведения. Расстояния в космосе и действительно гигантские, намного больше чем я вообще мог себе раньше представить. То, что у нас обозначь неделями конного пути, здесь было почти в упор, даже ближе чем просто рукой подать. Огромные пустые пространства и были самой лучшей защитой, а без специальных машин, которыми буквально с самого носа до самой кормы был напичкан корабль людей, здесь не делось ничего. Человеческих чувств, да и чувств демонов и, наверное, всех остальных разумных, без усиления просто не хватит.

Паутинки за стеклом переплетались в слова — стыковка, погрузка, открытие шлюзов и много ещё всяких слов. Я сидел и всё это читал. В мою каморку залетел Иванович с Михаэлем. Прижались шлемами к моей маске они слушали. Мы могли говорить только так. Пользоваться общим каналом нам запретили категорически и руконогие включат его только тогда, когда действительно будет опасность и когда уже скрываться будет не надо. Кали утверждала, что это ресурсная система и возможно, она населена тупыми работягами и нас никто трогать не будет, и возможно нам удаться сбежать по-тихому. Появившись в ней, ещё задолго до полёта паучьих грузовиков, мы выпустили в космос целое облако болезней, которых тренировал наш доктор и ждали. Пока всё было тихо. Наверное, здесь были такие же тупые пауки, как и наши работяги. К кораблю пристыковалось несколько жирных кораблей и грузили контейнеры с едой. Выслушивая мои слова, люди

улетали рассказывать остальным и возвращались. Пауки выгружали еду, а полоска энергии, которую отмечал мне Раджан, набирала цифры и становилось всё больше и больше, а затем переплетение нитей соединилась в слово «полная готовность».

Неожиданно включился общий канал и смешливый голос Кали сообщил:

— Ну наконец-то! Наши тупые проснулись. К нам выслали сразу тысячи четыре истребителей и ещё разворачиваются орбитальную крепость.

Дальше в общий канал полились команды. Мы плюнули в космос кучу железяк, отправил их в разные стороны пространства. Они должны были упасть на планеты и разлететься по всему космосу, разнося болезни и заразив все места обитания пауков.

— Рэм старт!

Я дёрнул паутинку, но полоска силы, дёрнулась, сократилась и продолжила набирать энергию.

— У меня полоска старта упала, надо подождать. Уже скоро, — сообщил я.

— Абордаж! К нам линкор пауков в невидимости пристыковался! Рэм! Пускай! — закричала Кали.

Я ждал, и как только снова появилась надпись готовности, то дёрнул паутинку.

— Старт! — сказал я.

— У нас на борту десант! — раздался встревоженный голос Кали.

Тишину общего канала разорвал крик Веры:

— Линкор из невидимости вышел! Тяжёлый линкор пауков! Он к нам пристыковался.

Я уже дёрнул паутину старт. Зрение расплылось, корабль завибрировал. А в наушниках раздался голос Платон Митрофановича:

— Рэм, фас!

Я стрелой вылетел из своей норы и понёсся по коридорам, расшвыривая попадавшихся по копыта работяг-пауков. Летел отталкиваясь от стен как мог быстро, цепляясь хвостом и крыльями за узкие, витиеватые проходы паучьего корабля.

Я почти подлетел к ангару, где вели бой Рафаэль с Амиром. Корпус дёрнуло довольно сильно. Одна из стен вывернулась и несколько оторвавшихся обломков ударили мне по доспехам. Ничего страшного, а затем вылетевшая из появившейся дыры плотная струя газа, отправила меня в другой конец коридора. Я, словно лесной кот вывернулся в полёте, стукнул копытами о дальнюю стену, погасив удар и еле успел зацепиться хвостом, когда наполненный огнём воздух потянул меня обратно, а через несколько мгновений уже оказался в пустом, лишённом воздуха проходе. Оттолкнулся копытами и полетел в образовавшемуся проходу. Протиснулся сквозь внушительную дыру. Всё пространство было наполнено мелкими кусками разорванных скафандров пауков, кишками, кусками человеческих скафандров. Перед глазами, моя цифра убитых врагов прыгнула на две с лишним сотни. Посреди огромного помещения с развороченными стенами, проплывал покорёженный, но целый, покрытый магическим мусором щит, который по-прежнему твёрдо сжимала могучая рука Рафаэля, только всего остального Рафаэля не было. Там, немного поодаль, зажатый между двух покорёженных кусков обшивки, был виден кусок предплечья человеческого скафандра с именем «Амир».

Одну из стен украшала огромная дыра, вырванная силой заряда людей. Они убили себя, забрав с собой пауков. Первый порыв ветра, который выкинул меня в коридор, а потом резко дёрнул вперёд, уже прошёл. Здесь было ничто и совсем нечем было дышать. Это я сразу понял, когда ощутил, что воздух куда-то делся. Это был очень сильный рывок и большинство остатков врагов выкинуло в космос. Я подлетел к краю дыры. И действительно, вдаль улетало множество кусков, так и вполне целых пауков, которые даже превратившись в небольшие точки, стреляли из оружия, пытаясь попасть в корабль.

Очень жаль парней, но я бы поступил также. В прошлый раз мы не набили и сотни пауков, выковыривая их несколько дней, а рисковали очень сильно. Эти пауки были и крупнее, и вооружены лучше. Рафаэль с Амиром обменяли себя на две сотни пауков. Разумно, хотя очень обидно.

Злясь на то, что теряю столько времени, пролетел по помещению, добил несколько уцелевших после взрыва пауков, проверил трупы. Нельзя оставлять врагов ни при каких обстоятельствах за спиной. Нас и так мало, а тех, кто остался в живых среди врагов было слишком много, больше чем всех нас вместе взятых. Думать некогда — надо делать. Недобитки приходили в себя и пытался стрелять.Металлические стрелками отлетали от моей брони. Удар, удар и ещё удар. Вреде все. На всякий случай проверил пару подозрительных трупов, ткнув эльфийским кинжалом в сочленения брони и понёсся по проходам корабля к грузовому трюму.