Роман
Шрифт:
— Какая девчонка? — спросил Роман.
— Девчонка, девчонка. Она — ключ. Его билет, его выход… — бормотал тот, как сумасшедший.
— Ты несёшь чушь, — раздражённо рявкнул Роман. — Скажи мне то, что я хочу знать, или я вырву тебе глаза и затолкаю их в горло, — заорал он, и глаза снова вспыхнули.
Демон дёрнулся.
— Девчонка. Есть одна девчонка, она его пропуск, его путь из Ада, — выдавил он.
— Ты говоришь о Люцифере, не так ли? — у Романа по спине пробежал холодок.
Демон кивнул.
— Как? Как эта девчонка поможет ему выбраться из Ада?
—
— Как её зовут? Как она выглядит?
— Мы должны найти эту девушку, — сказал Феникс, и в его голосе послышались нотки паники.
Роман был потрясён. Если Люцифер выберется из Ада, всему, что они знали, придёт конец. Он поднимет армию демонов и отправится прямо к небесам… после того как уничтожит всех людей на планете.
— Нет… нет, он меня убьёт, — замотал головой демон.
— Я сейчас сам тебя убью, — прорычал Роман, схватив демона за голову и врезав ему ещё раз, размозжив скулу.
— Шар… Шарлотта… Больше я ничего не знаю, — промямлил демон, прежде чем потерять сознание.
Роман выпрямился, глаза расширились, он отступил на пару шагов.
Невозможно.
— Этого не может быть, — прошептал он, вспоминая золотистую красавицу, которую целовал всего несколько часов назад. — Феникс, те девушки, которых ты отвёз домой… Ты должен немедленно забрать их и привезти сюда, — сказал Роман, чувствуя, как в голове всё крутится.
Феникс кивнул и стремительно вылетел из комнаты.
— Свяжись с Мааликом. Пора идти на охоту, — сказал он Люциану. — Нам нужен демон, который сможет рассказать больше об этом ритуале. Запри этого в камере. Армарос отправит это дерьмо обратно в Ад, — распорядился Роман и вышел из комнаты, чувствуя, как его накрывает паника.
Нужно найти Шарлотту раньше, чем до неё доберётся Люцифер. Иначе нам всем пиздец.
Шарлотта чувствовала себя невесомой, странное ощущение парения постепенно возвращало её к сознанию. Всё тело ныло от боли, когда она попыталась открыть глаза, поморщившись и поняв, что левый глаз заплыл и не открывается.
Когда правый глаз наконец смог сфокусироваться, она попыталась дотронуться до ноющего лица, но её накрыла паника, когда она обнаружила, что её запястья закованы в наручники над головой. Тупая пульсирующая боль в руках и плечах сразу обрела смысл.
Она дёрнула руками, пытаясь высвободиться, и от этого её тело качнулось. Опустив взгляд, она увидела, что висит в воздухе, её ступни болтаются на четверть метра над полом. Зрение снова стало расплываться, глаза наполнились слезами. К ней подкрался ужас.
Господи, помоги мне.
Шарлотта резко дёрнулась, изо всех сил пытаясь вырвать руки из наручников. Она разрыдалась в полный голос, а рывки только сильнее раскачивали её
Почему она здесь? Она не понимала. Она была никем, у неё не было ничего, что могло бы понадобиться другим: ни семьи, ни денег. Были только она и Ава.
Голова раскалывалась, пока в памяти всплывали события прошедшей ночи. Она не могла понять, что сильнее: удар по затылку или последствия выпитого в клубе. Слёзы катились по щекам, пока она пыталась взять себя в руки. Она начала вспоминать, как трое мужчин из закусочной ворвались в квартиру, а Ава лежала без сознания на полу.
— Боже, Ава… — прошептала она, пытаясь моргнуть и прогнать слёзы, чтобы суметь разглядеть своё окружение.
В порядке ли Ава? Держат ли эти люди её тоже где-то взаперти?
Глаза постепенно привыкали к тусклому свету, и она медленно огляделась. Единственный свет проникал снаружи, из-за двери. Двери с решёткой…
Господи, я в камере, — поняла она, пока страх полностью сжимал её изнутри.
Шарлотта, насколько могла, осмотрелась. Насколько понимала, она находилась в старой кирпичной камере. Пол был покрыт песком или слоем пыли, стены выглядели древними, кое-где кирпичи были выбиты и крошились на полу.
Зубы отбивали дробь, тело тряслось от ужаса и холода, царившего в темной камере. Возможно, она находилась под землёй. Это объяснило бы сырость и промозглую стужу в воздухе.
Боже, что, если они торговцы людьми?
Они с Авой были одержимы криминальными документалками. Узнали о множестве девушек, которых похищали и продавали по всему миру, и те больше никогда не находились.
— Нет, — она покачала головой, и от этого движения её снова скривило от боли: голова раскалывалась, а руки горели. Одна мысль о том, что её могут сделать секс-рабыней, вызвала сильный приступ тошноты.
Из какой-то близкой комнаты раздались крики. Судя по звуку, с тем несчастным творилось нечто чудовищное. Слёзы снова хлынули, она разрыдалась, паника полностью захлестнула её, а дрожь стала неуправляемой.
Шарлотта услышала приглушённый смех и чьи-то шаги где-то вдалеке. С каждым приближающимся шагом её тряска усиливалась. Никогда в жизни она не испытывала такого ужаса, как сейчас. С каждым эхом шагов дышать становилось всё труднее. Она слышала, как в ушах бешено стучит пульс, дыхание становилось всё более частым. Казалось, сердце вот-вот разорвётся, пока она пыталась сдержать надвигающийся приступ паники.
Раздался громкий удар по прутьям её камеры, она дёрнулась и сорвалась на короткий крик. Смех отозвался эхом в помещении, и знакомый голос мужчины с чёрными сальными волосами донёсся из-за решётки:
— Уже не такая красавица, да, крошка? — хихикнул он.
— Я бы всё равно с ней поиграл, — раздался голос рыжего.
Господи, нет. Что они собираются со мной сделать?
Мысли метались, перед глазами проносились тысячи вариантов развития событий, и ни один из них не был хорошим.