Роман
Шрифт:
— Ты с ума сошёл, Роман? Хочешь убить бедолагу? И при всех в клубе… — прошептал он, явно шокированный его поведением.
Роман застыл и огляделся. Все взгляды были устремлены на него, и это вывело его из яростного тумана.
Какого хрена я творю?
Уставившись на окровавленного, рыдающего мужчину, Роман отпустил его и оттолкнул.
— Вали на хуй из моего клуба. И чтоб я тебя здесь больше не видел.
Он зло посмотрел ему вслед, пока компания пьяных приятелей подхватывала его и тащила к выходу.
Роман снова взглянул на Шарлотту. Она всё ещё сидела на полу, уставившись
— Я не причиню тебе вреда. Давай, я помогу тебе встать, — мягко сказал он, протягивая ей руку.
Она посидела так ещё мгновение, прикусывая распухшую губу, отчего он внутренне застонал и поймал себя на мысли, какими на вкус могли бы быть её губы. Наконец она осторожно вложила свою маленькую, хрупкую ладонь в его руку и позволила помочь себе подняться.
— Спасибо, — робко пробормотала она, заплетающимся языком, нахмурившись и приложив руку ко лбу.
— Ты в порядке? — спросил он, сам не понимая, какого чёрта его это волнует. Он даже не знал эту женщину, а уже чуть не убил человека за то, что тот её ударил.
Ему нужно было её увести, найти кого-то, кто отвезёт её домой. По какой-то причине он просто не мог ясно мыслить, пока она была рядом, а у него были важные дела. Остальные ангелы скоро должны были прийти. Ему действительно нужно было взять себя в руки. И всё же, по какой-то непонятной причине, он тревожился за эту женщину.
— У меня кружится голова, — сказала она, пошатнувшись.
Роман положил ладони ей на плечи, чтобы удержать, и от прикосновения к её мягкой коже по его рукам разлилось тепло. Одно это касание перечеркнуло всю его внутреннюю «нравоучительную речь» самому себе.
— Пойдём в мой кабинет, там ты сможешь посидеть подальше от шума. Убедимся, что с тобой всё в порядке. Я Роман. Этот клуб принадлежит мне, — сказал он, обнимая её за талию и ведя сквозь толпу в сторону своего кабинета.
Феникс просто стоял и смотрел на него.
— Какого хуя ты творишь? — прошептал тот достаточно тихо, чтобы услышал только Роман.
Роман злобно сверкнул в его сторону взглядом и продолжил идти.
Какого хуя я творю? — с яростью подумал он. Я отведу её в кабинет, проверю, что с ней всё в порядке, найду её подругу, чтобы она отвела её домой, и больше никогда её не увижу.
Как минимум он был обязан это сделать, учитывая, что в его клубе на неё напали, верно?
Когда он довёл её наверх, в свой кабинет, то закрыл за ними дверь, отсекая грохот музыки, а затем аккуратно усадил на кожаный диван. Он подошёл к большому окну, выходящему на танцполы. Большинство людей даже не догадывались, что клуб был разделён надвое. По стеклу вдоль шла кирпичная линия: слева находилась обычная «человеческая» часть клуба, а справа — «сверхъестественная», где самые разные бессмертные и существа могли отдыхать, не мешая и не тревожа людей. Роман опустил жалюзи, чтобы обеспечить ей уединение и обезопасить тех, кто находился на другой стороне клуба.
— Можно мне воды, пожалуйста?
Роман посмотрел на золотоволосую красавицу, с которой теперь остался наедине. Она сидела на диване и смотрела на него своими
— Конечно, — ответил он, подходя к небольшому холодильнику за своим столом и доставая бутылку воды.
Когда он протянул её Шарлотте, кончики их пальцев соприкоснулись, и по нему разлилось тепло.
— Ты в порядке, Шарлотта? Тебя ведь так зовут, верно? — спросил он, присаживаясь на корточки перед ней.
Она наклонилась ближе, принимая воду и глядя на него так, словно была им загипнотизирована.
— Да, — прошептала она.
— Шарлотта. Какое прекрасное имя для прекрасной женщины, — так же тихо ответил он, мягко подняв руку и проведя пальцами по её нежной щеке, не в силах удержаться.
Когда я успел так к ней приблизиться? — подумал он, чувствуя её дыхание на своём лице, замечая, как её грудь всё чаще вздымается, притягивая его взгляд к её сочным формам.
Желание обрушилось на него, когда он медленно поднял взгляд обратно и остановился на её манящих губах. Прежде чем он успел себя остановить, он мягко притянул её лицо к своему, присваивая эти губы.
Только один поцелуй, — сказал он себе, но стоило их губам соприкоснуться, как из её горла вырвался тихий стон. Он сразу понял, что всё кончено. Почувствовав её вкус, он сам застонал в ответ от её восхитительного, тягучего, как нектар, вкуса, словно прикасался к самому Небу. Он чувствовал на её губах остаточный привкус шоколада от тех шотов, которые она и её подруга всё это время опрокидывали, и это лишь сильнее разжигало в нём желание пробовать её дальше.
Роман наклонил голову, углубляя поцелуй, чтобы его язык мог исследовать её рот. Одновременно он осторожно уложил её на спину, прижимая к дивану, так что её грудь прижалась к его груди.
До безумия хочу потрогать их, — пронеслось в его голове, ему до боли захотелось сорвать с себя рубашку и стащить с неё эту жалкую пародию на топ.
Вместо этого он провёл руками по её шее, затем опустился ниже, к её груди. Он чувствовал, как соски твердеют под тонкой тканью, и от этого у него вырвался глухой стон мучительного наслаждения. Где она была всю его жизнь? Она заставляла каждую клеточку его тела оживать. Он чувствовал, будто веками ходил в оцепенении, как лунатик, блуждая по жизни. Но сейчас, в этот момент, с этой смертной женщиной он наконец проснулся. Потребность в ней поглотила его, лишая всякого ощущения окружающего мира. Никогда, ни разу в жизни он не жаждал и не нуждался в женщине так, как в Шарлотте. Он не понимал, почему, но сейчас ему было плевать. Он просто хотел ещё.
— Ты такая красивая, — пробормотал он, нежно целуя её шею, а затем прокладывая огненный след поцелуев к её груди.
Шарлотта выгнула спину, застонала от удовольствия:
— Так приятно… — выдохнула она, заплетающимся голосом, откинув голову на спинку дивана и безмолвно разрешая ему делать с ней всё, чего он желает.
Именно заплетающийся язык в её речи вырвал Романа из похотливого тумана. Он нахмурился, приходя в себя, и запах алкоголя обрушился на него с полной силой. Как он мог позволить себе так потерять контроль? Она была не в том состоянии, чтобы принимать какие-либо здравые решения, — осознал он с позором.