Роман

Джейд Мелани

Подняв руки, она увидела на левом предплечье огромные красные полосы. Провела по ним пальцами, чувствуя бугристую, неровную кожу. Похоже на заживающие шрамы, поняла она, нахмурившись.

Роман подошёл и аккуратно взял её за руку. От тепла его пальцев, скользнувших по выпуклым отметинам, по её телу пробежала сладкая дрожь.

— Что это? Как ты получила эти отметины? — его красивое лицо омрачилось тревогой. — У тебя есть ещё такие? Твои прошлые раны затянулись, потому что Армарос тебя исцелил. Когда мы привели тебя в камеру, этого знака не было, — он начал придирчиво осматривать

её с ног до головы.

— Я ничего не понимаю, — ответила Шарлотта, пытаясь уложить в голове, как кто-то мог так быстро её вылечить. От таких травм она должна была бы отходить неделями.

Уставившись на руку, которая казалась почти бледной на фоне его тёмных загорелых пальцев, она пыталась понять, откуда взялись эти отметины, и тут воспоминания о кошмаре захлестнули её снова. Она словно вновь чувствовала запах дыма и жар охватившего её пламени, пока чудовища гнались за ней.

Вот оно… это из сна.

— Мой сон, — прошептала она.

Шарлотта снова подняла голову и встретилась с ним взглядом. В его пронзительных голубых глазах читалась напряжённость, на лбу залегла лёгкая морщина.

Она вспомнила, как монстр в её сне схватил её за руку и… ногу. Она торопливо задрала правую штанину заляпанных кровью спортивных штанов и увидела такие же полосы, тянущиеся по икре.

— Сон? — тихо спросил он, отпуская её руку и опускаясь на колено, чтобы лучше рассмотреть заднюю часть её ноги.

Когда тепло его пальцев исчезло с её кожи, Шарлотта особенно остро почувствовала, как холодно в этой сырой тёмной камере. Её пробрала дрожь, и она уже не понимала, трясётся от холода или от того, что за последние двадцать четыре часа её дважды похищали и нападали на неё.

— Кошмар, из которого ты меня разбудил. Вокруг был огонь, всё было так реально, что я чувствовала, как жар обжигает кожу, — сказала она, пока Роман медленно поднимался, его взгляд снова скользнул к отметинам на её руке. — Дым был таким густым, что мне было нечем дышать. Меня окружали монстры. Они гнались за мной, и один схватил меня за руку и за ногу. Но это же был просто кошмар… Как на мне могут быть следы от когтей, если это не по-настоящему? — спросила она, с надеждой глядя на него, будто он мог дать ответ.

А как же Здоровяк? Армарос? Если это не по-настоящему, почему он и в моих снах, и в реальности?

У Шарлотты не было ни одного объяснения тому, как Армарос оказался настоящим. Она даже имени его не знала, пока Роман не произнёс его в той камере. Для неё он всегда был просто Здоровяком или её ангелом-хранителем. Всё происходящее давило на неё, наваливаясь неподъёмным грузом: всё, что она увидела, узнала и пережила, — выматывало до изнеможения.

Роман молчал несколько мгновений, будто решая, что именно сказать.

— Шарлотта, не думаю, что это был просто кошмар. Думаю, тебе лучше пойти со мной. Я хочу узнать каждую деталь этого так называемого сна, — произнёс он, выходя из камеры и останавливаясь под ярким светом люминесцентной лампы в коридоре.

Она не могла оторвать взгляда от огромной

татуировки крыльев у него на спине. Та начиналась у самых плеч и спускалась вниз, скрываясь под поясом джинсов. Шарлотта заворожённо смотрела на неё. Проработка каждого пёрышка завораживала. Казалось, проведи она пальцами по этому рисунку, под подушечками будет чувствоваться реальный мягкий пух.

Он остановился и обернулся к ней, лишив её возможности дальше любоваться этим видом.

Шарлотта, замершая у двери камеры, наконец смогла как следует его разглядеть. Растрёпанные светлые волосы, будто он только что ворочался в постели, загорелое мускулистое тело. Пресс переходил в V-образную линию, уходящую к расстёгнутым чёрным джинсам, и ей до тошноты захотелось продолжить этот визуальный маршрут рукой.

— Когда ты в последний раз ела? — спросил он, чуть склонив голову набок и медленно окинув её взглядом с ног до головы.

— Не знаю, — нахмурилась она, в тот же миг почувствовав голод и жажду, обрушившиеся на неё, как товарный поезд.

Она была измотана, голодна и умирала от жажды. Опустив взгляд на испачканную кровью и грязью одежду, увидела, что её любимая толстовка и штаны со «Stranger Things» были окончательно испорчены. Она отдала бы всё за душ, представляя, как божественно было бы просто постоять под горячей водой после всего, через что ей пришлось пройти.

— Я бы очень не отказалась от воды. Мне жутко хочется пить, — ответила она, осторожно выходя из камеры.

Он кивнул, проводя рукой по волосам.

— Что ж, давай с этим разберёмся. И, Шарлотта, даже не думай бежать от меня, — он впился в неё взглядом, лицо непроницаемо. — Это только разозлит меня. А этого тебе точно не захочется узреть.

Он развернулся и пошёл по коридору.

Шарлотта онемела от холода, хотела есть и пить, сидя за одним из самых красивых столов, какие ей доводилось видеть. Он был огромным, круглым и, казалось, сделанным из восхитительного чёрного мрамора. Вглядываясь в завораживающие золотые прожилки, пролегавшие по бесконечной черноте, как крошечные струйки воды, она почти могла увидеть в полировке своё отражение.

Она провела пальцем по ближайшей мерцающей жилке, ощущая, как холод мрамора пробирается в и без того озябшую кожу и вызывает непроизвольную дрожь вдоль позвоночника. Вяло вычерчивая узор золотых линий, она старалась не думать обо всём, что с ней произошло.

Шарлотта решила, что сходит с ума. Пока Роман вёл её по длинному коридору, мимо тянулись камеры, точь-в-точь такие же, как та, в которой она очнулась. Все были пусты, за исключением двух первых у лестницы.

В одной из камер она узнала одного из своих похитителей, того самого темноволосого типа из закусочной. Никакого сочувствия к нему она не испытала, увидев, как он, избитый до полусмерти, стонет на своей койке. Другой пленник вызвал у неё отвращение. Всё дело было во взгляде, которым он её одарил, и в ухмылке, с которой прошептал низким жутким голосом: