Род

Кристьянссон Снорри

– Всадники!

Хельга разволновалась. Странное поведение Уннтора в коровнике тревожило ее, но она старалась не обращать на это внимания. «Что-то случится». И пусть уют повседневности успокаивал, но эта мысль не отпускала: на нее надвигался внешний мир. Она подбежала к главным воротам, откуда ничто не закрывало вид на долину. Яки и Эйнар были уже там.

– Лошадей они не берегут, – заметил Яки.

– Когда это Карл хоть что-то берег? – сказал Эйнар.

Коренастый мужчина резко схватил сына за руку.

– За языком следи, – прорычал он. –

Понял меня?

– Да, папа, – ответил Эйнар, стараясь не морщиться от грубой хватки.

Яки отпустил его.

– Просто… если можешь, ничего не говори. – Он взглянул на Хельгу и добавил: – И ты, девочка, тоже.

Хельга кивнула:

– Конечно. – Она посмотрела на всадников. Силуэты были едва различимы. – Их трое?

– Они далеко, мне не видно, – пробормотал старик.

– Возможно, – Эйнар выглядел озадаченным. – Но кого тогда они оставили дома?

Со двора послышался голос Хильдигуннюр:

– Хельга? Подсоби-ка мне…

Еще раз взглянув на приближающихся всадников, Хельга развернулась и побежала к длинному дому, внушительному строению со стенами почти в два человеческих роста. Женщина в боковых дверях по сравнению с ним смотрелась что веточка, но Хельга давно поняла, что о ней нельзя судить по внешности. Хильдигуннюр, женщина, ставшая ей матерью, была выносливей многих мужчин. Пусть она не была ни высокой, ни крепко сбитой, зато двигалась с легкостью, скрывавшей пятьдесят пять прожитых лет, и до сих пор могла бежать полдня без остановки. Каким бы невероятным это ни казалось, она во всем была ровней Уннтору. Последние тридцать лет они были сердцем и своей долины, и соседней, и той, что за ней. Женщины проводили в пути несколько дней, чтобы спросить у Хильдигуннюр совета; большинство считало ее строгой, но справедливой, а у тех, кто так не думал, хватало мозгов, чтобы помалкивать и поминать ведьмовство лишь там, где точно не было лишних ушей. Но и те и другие соглашались в том, что мудрость ее была глубока.

– Быстрее, девочка! – крикнула Хильдигуннюр. – Тут бородой обрастешь, пока тебя дождешься.

– На тебе, мама, и борода хорошо смотреться будет.

– Лесть тебя до добра не доведет, – улыбнулась Хильдигуннюр. – Котелки ждут. Путникам нужна еда. Вы кровати-то сделали?

– Давно уже, – ответила Хельга. – Эйнар быстро справился.

– Он молодец, – сказала Хильдигуннюр. В ее взгляде блеснула искорка. – И смотреть на него приятно.

– Мама! – сказала Хельга. – Фу! Серьезно?

– Ты, может, и считаешь его братом, – сказала Хильдигуннюр, пропуская ее в дом, – а люди на это смотрят по-другому.

Прежде чем закрыть дверь, она оглянулась через плечо. Уннтор присоединился к Яки и Эйнару у ворот.

Когда всадники приблизились и трое мужчин смогли хорошенько разглядеть лошадей, между ними воцарилось молчание.

Наконец Яки заговорил:

– Я смотрю, у Карла дела неплохи, – сказал он.

В ответ Уннтор фыркнул.

Лошади неслись

во всю прыть, их мышцы бугрились, шеи вытягивались вперед в наслаждении скоростью. Наездники, склонившись вперед, ободряюще кричали и подгоняли скакунов еще больше. Один из всадников обогнал двух других и опережал их все сильнее.

Мужчины у ворот наконец смогли разглядеть фигуры. Наравне с троицей скакунов несся мастиф, его язык болтался в воздухе.

– В этот раз Карлу все-таки не выиграть, – с удовлетворением заметил Уннтор.

Всадник на вырвавшейся вперед лошади поднялся в седле и ударил кулаком по воздуху, затем дернул на себя поводья, замедляя животное, пока остальные двое не сделали так же. Капюшон свалился с его головы, открыв длинные светлые волосы и розовые щечки, алеющие от возбуждения.

– Дедушка! – закричала девушка, и бегущий рядом пес глубоко, гортанно рявкнул в ответ.

– Гита! – завопил Уннтор, пока лошади сокращали расстояние между ними. – Ездишь точно как я тебя учил!

– Даже лучше, мне кажется, – прорычал тот из отставших, что был помассивнее. Карл Уннторссон был крепкого сложения: широкая грудь, туловище как древесный ствол. Клочковатая черная борода топорщилась на его нижней челюсти, как щетина на дурно сделанной щетке, а левая щека щеголяла боевыми шрамами. Густые брови делали его лицо вечно хмурым. На шее он носил кожаный ремешок, серебряное навершие молота Тора покоилось на его ключице. – Она себя не сдерживает.

Он ловко соскочил с лошади, и подошедший пес ткнулся мордой ему в ладонь.

– Карл, – сказал Уннтор. – Добро пожаловать домой.

– А меня ты, значит, не замечаешь? – третья всадница стремительно спрыгнула на землю. Высокая худощавая женщина порывистым движением руки откинула капюшон с головы. На ее правом плече лежала светлая коса, в которую было вплетено множество серебряных нитей. Мать и дочь были очень похожи.

– Приветствую, Агла, – сказал Уннтор. – Ты всегда желанная гостья в моем доме.

– Врешь как танцуешь, старый медведь, – ответила женщина, – неуклюже. Но я рада тебя видеть.

Яки распахнул ворота, и троица наездников провела в них своих скакунов.

– Потрясающие животные, – сказал Уннтор.

– Да, хороши, – согласился Карл. – Но мне нужна лошадь посильнее. Они все от одного жеребца и вес выносят одинаковый. Гита победила, потому что она легче.

– И вовсе нет, – парировала девушка. – Я просто лучше тебя.

– Азарт юности, – сказал Карл. – Ничего, скоро я тебя проучу.

– Сначала догони, – Гита, пританцовывая, вывернулась из-под руки отца.

– Тогда не останавливайся, а то я твою милую шейку сверну, когда поймаю, – сказал Карл.

– А потом я зарежу тебя во сне, – сообщила Агла.

Карл резко и коротко рассмеялся.

– Эйнар, уведи лошадей, – сказал Уннтор. – А я пойду накормлю наших странников.

Карл огляделся вокруг.

– А ее тут не было, – сказал он, кивая на конюшню.

– Шесть лет назад построили… Шесть? – Уннтор посмотрел на Яки.