Род
Шрифт:
– Ужасно, – пробормотала Хильдигуннюр.
– Правда ведь? Поневоле задумаешься, могут ли такие женщины чему-то научиться и как они добывают себе мужей.
– О, я могу представить парочку способов, – сказала Хильдигуннюр.
Агла хихикнула.
– Так хорошо, когда есть с кем поболтать, – сказала она.
– Хорошо, – согласилась Хилдигуннюр. – А ты, Гита? Что ты думаешь об этой женщине?
Гита, понурившись, сидела рядом с матерью и давно уже не издавала ни звука. Помолчав, она выплюнула:
– Да корова она – была коровой, есть и всегда будет.
Агла
– Если то, что говорит твоя мать, правда, то можно и так сказать.
Гита фыркнула и снова ушла в себя, однако Хельга не могла не заметить, что ее локти и плечи выпирали теперь не такими острыми углами. Немножко, совсем немножко, самую капельку. Хильдигуннюр улыбнулась девушке и продолжила слушать Аглу.
Гита набрала в грудь воздуха и громко вздохнула, так, чтобы все услышали, но прежде чем кто-то смог отреагировать, дверь распахнулась и внутрь ввалилась Тири, жена Бьёрна.
– Добро пожаловать, Тири, – сказала Хильдигуннюр. Сидевшая рядом Агла не могла скрыть раздражения, хоть и пыталась.
Смущенная Тири быстро помотала головой.
– Прости меня, Хильдигуннюр. Я… уф, я… спасибо, что нас пригласили. Я пришла как гость… уф… я не могу найти Вёлунда, – сказала она дрожащим голосом. – Он никогда… Я не…
Хильдигуннюр поднялась на ноги и прошла половину дома, прежде чем Хельга поняла, что случилось. Улыбки в ее голосе уже не было:
– Давно ты его в последний раз видела?
– Уф… недавно.
– Агла и Гита – к реке. Хельга – к конюшне, – Хильдигуннюр положила руку на плечо Тири. – Мы пойдем к дороге. – Она дважды сильно хлопнула в ладоши. – Вперед.
Ее приказной тон поднял женщин на ноги еще до того, как они это осознали.
Как только они вышли на улицу, солнце обдало их жаром. В тени дома Хельга ненадолго забыла, что сейчас лето, но утреннее тепло уже сменилось давящим полуденным зноем. Шагая по двору и глядя в спины взрослых женщин, она думала о Вёлунде. Искать его в конюшне казалось неправильным. Что бы сделал мальчик? «Я в незнакомом месте», – представила она. «Мне жарко и неуютно. Я пойду к реке… нет, потому что, хоть тело у меня и большое, я еще щенок, и мне скучно. А играть интереснее…» Пока Хильдигуннюр вела Тири к главным воротам, а Агла вместе с Гитой удалялись в сторону реки, Хельга оглядела конюшню, приняла решение и свернула влево, к боковым воротам.
Эхо зовущих Вёлунда голосов следовало за ней всю дорогу к новой овчарне. Тени деревьев делали жару гораздо терпимее.
– Умный мальчик, – пробормотала она, вдыхая запах сосен, оглядываясь вокруг в поисках… вот! Черный круг там, где был перевернут камень; полоса на земле говорит о том, что кто-то тыкал палкой в живших под ним жуков. Она заторопилась дальше, сердце ее забилось сильнее. Сломанная ветка, слегка оборванный мох – знаки были мелкими, но постоянными: кто-то прошел вверх по тропе, подбирая то, что казалось ему интересным. Еще она высматривала примятую траву или следы того, что он свернул с тропки, но ничего не находила.
Поворот – и над ней нависла
С ее губ сорвался смешок, и мальчик заворочался, но не проснулся, пока она не подтолкнула его ногой.
– Вставай, засоня, – она улыбнулась ему. – Мама за тебя беспокоится.
Вёлунд открыл глаза и тупо посмотрел на Хельгу.
– Давай, подъем!
Мальчик перевернулся и неуклюже поднялся на ноги.
– Я… я заснул.
– Это бывает и с лучшими из нас, – согласилась Хельга, – но сейчас мы возвращаемся на хутор, и Эйнар – добрый мальчик, который за лошадками ухаживает, – найдет для тебя какое-нибудь дело.
Вёлунд кивнул с серьезным лицом:
– Это хорошо.
Хельга подавила улыбку.
– Отлично. Пойдем.
Она направилась обратно к дому, Вёлунд поначалу тащился позади, но потом догнал Хельгу и радостно зашагал рядом с ней.
– Вёлунд! – голос Тири прозвучал сразу же, едва они показались из-за деревьев, и Хельга увидела, как та пробежала несколько шагов к боковым воротам, а потом остановилась, словно сдерживая себя. Шедшая следом Хильдигуннюр стремительно приближалась к ним.
Мальчик замедлил шаг.
– Ну же, – сказала она, заставляя свой голос звучать радостно, насколько это было возможно. – Мы хотели найти тебе какое-нибудь дело, помнишь?
Но Вёлунд понурил голову и волочил ноги.
– Мне попадет, – пробубнил он.
– Может быть, – сказала Хельга, щеки которой уже болели от натянутой улыбки, – но трепка долгой не бывает, а потом ты сможешь поделать что-нибудь интересное. Можем сходить на реку порыбачить.
Мальчик бросил на нее быстрый взгляд:
– На реку? Обещаешь?
На этот раз вымучивать улыбку не пришлось.
– Обещаю.
Его шаг немного ускорился.
Тири ждала у ворот, словно опасалась покидать безопасный хутор.
– Ты зачем убежал, глупый мальчишка? – закричала она. – Я так испугалась!
– Хотел погулять, – пробубнил Вёлунд.
– Никогда так не делай, не сказав мне, куда идешь! – как только Тири смогла дотянуться до мальчика, она схватила его и затащила в ворота. – Пойдешь со мной и сядешь так, чтобы я тебя видела.
Увлекаемый матерью, Вёлунд вывернул шею, оглядываясь на Хельгу. Вид у него был несчастный.
– Обещаю, – сказала она одними губами и получила в ответ полуулыбку.
Когда мать и сын скрылись из виду, Хильдигуннюр спросила:
– Где ты его нашла?
– У новой овчарни, – сказала Хельга. – Он пошел поиграть в лесу и задремал в теньке.
Хильдигуннюр улыбнулась:
– Я ведь тебя не там просила искать, да?
– Да, – призналась Хельга.
– Хорошо. Так и должно быть, – довольно сказала старая женщина. – У тебя хорошее чутье, девочка. Верь ему. А я пойду поработаю на своей скамеечке и прослежу, чтобы юный Вёлунд не слишком пострадал от материнской руки.