Ритуал
Шрифт:
Мольберт я поставила на треногу, засучила рукава, и неторопливо водила кистью по рисовой бумаге. Рунолога ко мне на верхний ярус в сад сопроводили слуги сразу после полуденного чая.
Сяо был опасен.
Я наблюдала за ним весь день, как он говорит, как работает с плетениями, как двигается, как держит палочки во время обеда. То чувство, которое не раз и не два сохраняло мою голову целой на плечах, интуиция, предчувствие или осколки старых родовых даров, я не знаю, но просто шептало: «Сяо — опасен». Хотя не должен был.
Поэтому я — рисовала. Чёрные влажные линии ложились на бумагу одна за другой, скупыми штрихами. Ещё одна, две, косой росчерк. Я отступила на шаг, любуясь — художником мне не быть, но тот, кто видел медальон Я-Сина хотя бы раз в своей жизни, узнает рисунок без труда.
— У вас здесь очень… оригинально, — Сяо неторопливо прогуливался, изучая растения, предусмотрительно огибая особо хищные стороной. — И редкие виды…, — он поднял голову вверх, рассматривая птиц в клетках, которые, почуяв внимание, заголосили особенно сильно. — Хотят на волю…
— На волю? — Я фыркнула, немного развернув мольберт к свету — на часть листа уже ложилась послеобеденная тень, и так, чтобы Сяо было прекрасно видно. — Если открыть дверки и убрать купол, вряд ли хотя бы половина покинет привычную тюрьму — слишком много хорошей еды, и не нужно ничего делать.
Сяо вздрогнул, увидев рисунок. Едва заметно — превосходно владеет собой, но отвести взгляд от мольберта он смог не сразу.
— Несвобода — разве такая большая плата за спокойную жизнь? Разве в столице не так? Все продается и все покупается… и даже безопасность.
— И в столице есть те, кто предпочтет волю… Иногда терпеть просто невозможно, — произнес он практически беззвучно, посмотрев на закрепленные у купольного свода клетки с птицами.
— Идиоты, — припечатала я, поставив смачную кляксу тушью. — Здесь в основном южные виды, — я подняла глаза наверх, — из тех, кто выберет полет — больше половины умрут от холода ещё до того, как мы сядем ужинать. Те, кто выживет, не смогут найти еду, потому что её нужно добыть под снегом. Достойны жить только те, кто вернутся обратно, если им хватит ума сообразить.
— Вы предпочли бы клетку, леди Блау? — черты лица Сяо стали тоньше и как-будто прозрачнее от тщательно сдерживаемого гнева.
— Я предпочла бы не быть идиоткой, сир Сяо… Побег нужно готовить тщательно, — я взяла кусок тряпочки и методично вытирала кисть — картина была готова. — Зима вообще не лучшее время для таких начинаний. Лето — другое дело, летом можно выжить, — наши глаза встретились и Сяо моргнул.
— Не все смогут дожить до весны…, — он заложил руки за спину и расслабленно шагнул ближе. — Очень интересный рисунок, леди Блау. Необычный…
— Мне тоже так показалось. В этом орнаменте есть какая-то неуловимая прелесть, не находите? Вроде и на виду, но что-то постоянно ускользает от взгляда, — я печально вздохнула.
— Могу
Мы вместе посмотрели на рисунок знака с медальона Я-Сина.
— Недавний прием, — я проверила, высохла ли тушь, и аккуратно отколов листок, начала сворачивать его в трубочку. — Магистр Аю была так любезна, что пригласила меня исполнить музыкальную партию. На празднике после досадного недоразумения и… легкого беспорядка, можно было увидеть очень любопытные вещи.
— Очень, — эхом повторил Сяо.
— Это вам, — я затянула свиток алым шелковым шнуром и протянула Сяо с вежливой улыбкой. — Редко кому нравятся мои картины. Вы — оценили.
— Леди Блау…, — Сяо опять использовал особые интонации, наклонил голову так, чтобы свет очерчивал абрис лица, заставляя вспыхивать волосы белым пламенем, как будто не Высший, а служитель Мары, который сошел к нам в зимний сад с небес. — Ле-ди Бла-у…, — повторил он тягуче, и столько в его голосе было летнего тепла, манящего обещания, что я против воли качнулась к нему навстречу и… первое, что попало мне под руку был горшок, который и полетел в Сяо.
— Леди Блау! Мара всемогущая! — он не удержался на ногах и рухнул, тряс головой, отряхивая землю и зелень, которая повисла на ушах. Глиняные осколки горшка валялись вокруг.
— Это «Бурбулюс южный», — я аккуратно подняла с пола почти не пострадавшую часть растения. — Между прочим, у нас он в единственном экземпляре. Был.
— Вы… вы…
— Я. Немного промахнулась, — я аккуратно стряхнула с плеча Сяо влажную жирную землю. Слуги хорошо следят за зимним садом. — Метила в нос…
Сяо закрыл глаза, и начал дышать медленнее, делая глубокие вдохи.
— Исключите меня из списка, — выдала я совершенно спокойно, снимая второй зеленый корешок с другого плеча Сяо. — Не стоит использовать «голос». Вам будет на ком тренировать навыки и… обаяние, сир Сяо. Иначе в следующий раз я не промахнусь.
Лицо Сяо окаменело, как статуэтка из лучшего прозрачного фарфора — какой идиот в здравом уме мог бы назвать его мистером? Вереница породистых предков, длиною до среднего хребта Лирнейских, сейчас стояла за его спиной.
Я отряхнулась и шагнула вперед, обойдя рунолога по кругу — превосходное сочетание физической формы, образования, воспитания и… особых навыков.
— Вы хотите жениться, сир Сяо? — выдала я, глядя прямо ему в глаза.
— Мистер…, — поправил он машинально, — … мне говорили, что северяне предпочитают решать вопросы прямо…но… сначала стоит хотя бы ….
— Хотите жениться или нет? — напирала я на него. В мое время помощники магистров соображали быстрее.
— Леди, — он отшатнулся, и поднял руки, — вы мне очень нравитесь, но нужно сначала спросить Главу…
Я снова хрюкнула и расхохоталась, утирая слезы в уголках глаз.
— Сир Сяо, блондины не в моем вкусе.