Ритуал Старлинга
Шрифт:
Зендра. Нет. Мои глаза наполнились слезами, когда более крупный из двух зверей склонился над безжизненным телом.
Кровь сочилась из четырех глубоких порезов на горле мертвого животного.
Время, казалось, замедлилось, превращаясь в вялые образы, почти как в моих видениях.
Два других зверя попятились, опустив головы, словно съеживаясь перед новым вожаком.
Зендра.
Это должна была быть Зендра. Умирая Старлинг возвращалась в человеческий облик. Зверь, истекающий кровью
Она зарычала на остальных, затем подняла голову и издала серию щелчков.
Было ли это предупреждением? Приказом? Они, казалось, склонились перед ней, приседая на корточки, выражая свою преданность.
Я опустила клинок, дрожа всем телом.
— Зендра?
Она выглядела так, словно собиралась подойти ближе и уткнуться носом в мою руку.
Пока ее пасть не изогнулась в оскале. Пока из ее горла не вырвалось низкое, угрожающее рычание.
Пока она не сделала один крадущийся шаг в мою сторону.
— Зендра. — Я попятилась от нее и двух других тварей. — Это я. Каспия.
На каждый мой шаг назад она делала шаг вперед, пять шагов, затем десять. Пока она не подтолкнула меня к краю обрыва, и мне некуда было идти.
— Зендра. — Я повторяла ее имя снова и снова. — Зендра.
Она только рычала.
— Зендра, — мой голос сорвался, и слезы потекли по моему лицу. — Не делай этого. Перевоплотись обратно. Перевоплотись. Зендра, вспомни, кто ты.
Два других зверя притаились у нее за спиной, ожидая ее команды.
— Зендра! — закричала я, надеясь, что мой крик достигнет женщину, мою лучшую подругу, которая была где-то под этим чудовищем.
Она опустила плечи, не сводя с меня глаз.
— Зендра. — Я всхлипнула, моя грудь разрывалась от рыданий. — Зендра, пожалуйста.
Но Зендры больше не было. Она была потеряна. Она стала чудовищем.
И я не позволю своей кузине уничтожить меня.
Если это мой конец, то я сама выберу его.
Она прыгнула, широко раскрыв пасть и выпустив когти.
Но я уже была далеко, прыгая с края обрыва.
Впервые в жизни я летела. Летела, но только мгновение.
Пока не начала падать.
Четырнадцать
Одесса
Под моим одеялом был камень, который за ночь стал больше и острее. Он впился мне в бедро, пробудив меня от беспокойного сна.
— Эй. Женщина. Просыпайтесь.
Это не камень. Ботинок.
Кто-то пинал меня.
Я ахнула и резко выпрямилась, откидывая влажные волосы с лица, когда посмотрела на человека, стоящего надо мной.
Старик с прищуренными черными глазами, нахмурившись, снова ткнул меня ботинком, уперев руки в перчатках в бока. Его волосы были повязаны голубым шелковым шарфом, который гармонировал с искорками в его радужках. Его подбородок был покрыт длинными, жесткими седыми волосами, которые двигались, когда он говорил.
— Вставайте.
— Ч-что? — Я прищурилась от солнечного света, пробивающегося сквозь ветви деревьев над головой.
— Вставайте. Отправляйтесь в путь, пока
Когда он отошел, я сбросила одеяло с ног и встала, осматривая окрестности. Прошлой ночью было почти темно, когда мы решили разбить лагерь у этого дерева. Я и не подозревала, что оно обозначало вход в сады. На полях вокруг нас тянулись ряды различных растений.
— Эви. — Я наклонилась и осторожно потрясла ее за плечо, пробуждая ото сна. — Пора просыпаться.
— Нет. — Она нахмурилась, зажмурила глаза и покачала головой.
Прошлая ночь была слишком короткой для нас обеих.
Я оставила ее медленно приходить в себя, а сама собрала Фрею и погрузила ее вещи. Моя спина и ноги протестовали против еще одного долгого дня верховой езды, но меньше всего мне хотелось оказаться в тюремной камере Озарта.
Как и обещал брат Скор, ручей, по которому мы с Эви спустились вчера с гор, привел нас в Норкрест. Поездка заняла весь день, и в течение последнего часа я была уверена, что мы заблудились. Но потом показались огни города, и я чуть не расплакалась.
Норкрест был построен в котловине, окруженной крутыми холмами. В центре котловины располагалась городская площадь с гостиницей, конюшней, торговой лавой и другими предприятиями. Все дома были построены на склонах холмов, их крыши были покрыты густой травой. Все их двери были широкими и прочными, некоторые из них имели арки, повторяющие изгибы местности. Казалось, что у каждого из них есть собственная пещера, вероятно, вырытая достаточно глубоко в земле, чтобы защитить своих владельцев во время миграции.
Мы въехали в Норкрест, когда солнце уже садилось, и я поехала по дороге, которая спиралью спускалась ко дну котловины.
Городок мог бы показаться очаровательным, если бы не его жители. Они были такими же приветливыми, как мокрое одеяло, под которым я спала этой ночью. Ни один человек не улыбнулся мне. Большинство только усмехались и смотрели исподлобья. И, так как я не имела ни монет, ни золота, хозяин гостиницы захлопнул дверь у меня перед носом.
Поэтому мы выбрались из котловины, и когда я заметила это большое дерево, то решила, что мы могли бы переночевать здесь. Не успели мы расседлать Фрею, как небеса разверзлись и разразились потопом.
Дерево служило нам некоторым укрытием, но этого было недостаточно. Я устала от сырости и холода. Устала спать на земле в этой одежде. И больше всего я устала слышать, как у Эви урчит в животе.
Как нам жить дальше? Мы добрались до Норкреста, но что теперь? Нам нужно было продолжить путь на юг и найти дорогу через реку Харроу, которая разделяет Озарт по центру. Но я не знала, как оттуда лучше всего добраться до Куэнтиса.
Как только мы выберемся из Озарта, мне придется проехать через Лейн и Генезис. Если мы сделаем это, если мне удастся сохранить жизнь нам обеим, нам придется преодолеть ущелье Эвон.