Ритуал Старлинга
Шрифт:
— А разве Аллесария не в этой стороне?
— Нет. Она… — Либо он не мог подобрать нужных слов, либо клятва на крови, которую он дал, чтобы сохранить тайну Аллесарии, не позволяла ему говорить больше. — Ты увидишь. Когда-нибудь. Когда будет безопасно.
Будет ли это когда-нибудь безопасно? Казалось, что мир рушится у нас над головами, а безопасность — не более чем иллюзия.
— Я теряю контроль, — прошептал он.
— Знаю.
— Я бы убил твою сестру сегодня. Если бы она причинила тебе боль, я бы
— Это Лисса.
— Что произойдет, если у меня не хватит сил бороться с ней?
— Мы найдем лекарство.
— Что, если мы этого не сделаем?
— Что, если мы это сделаем? — Я скользнула рукой по его руке и переплела наши пальцы. — Алор уже добилась большого прогресса. Я пока не собираюсь сдаваться.
— Мама была бы в восторге от Алор. Она бы вошла в ту мастерскую и никогда не ушла. — Он прижал свободную руку к сердцу. — Я так по ней скучаю, что мне трудно дышать.
Я не была уверена, что сказать, поэтому прижалась к нему, ожидая, когда горе, которое он хоронил неделями, всплывет на поверхность.
— Когда я был маленьким, она настояла на том, чтобы стричь меня самой, — сказал он. — Если мне снился кошмар, она забиралась ко мне в постель, и мы прятались под одеялом, чтобы она могла петь мне песню. Она была ужасной певицей. Когда мне было четырнадцать, она научила меня танцевать вальс, чтобы я мог произвести впечатление на девушку на приеме. Яблоки были ее любимым фруктом. Она боялась змей. От лилий она чихала.
Слова так и сыпались с его губ, когда он рассказывал мне историю за историей о своей матери. Как будто он использовал хорошие воспоминания, чтобы стереть грустные.
Закончив, он прочистил горло и заморгал слишком быстро.
— Если со мной что-то случится, обещай, что убедишься, что Эви знает о нашей матери?
— Обещаю.
Боги, как же я это ненавидела. Рэнсом говорил так, словно был уже на полпути к смерти. Богам придется сразиться со мной за него. Я еще не закончила со своим Стражем.
— Я люблю тебя.
Он поцеловал меня в волосы.
— Не забывай.
Совсем не то, что я надеялась от него услышать.
Верила ли я, что он любит меня? Да. Он сказал своему отцу, что я — его жизнь.
И все же я жаждала услышать эти слова. Услышать их его глубоким голосом.
Его серебристые глаза изучали мои. Должно быть, он заметил мое разочарование, потому что наморщил лоб.
— Что?
— Ничего. — Я приподнялась на цыпочки, притягивая его к себе, чтобы поцеловать в уголок рта. — Отведи меня в постель.
— Да, моя королева. — Он подхватил меня на руки, держа так, словно я была драгоценностью, и отнес в нашу комнату.
— Закрой глаза, — сказал он, опуская меня на пол.
Я повиновалась, мой пульс участился,
— Почему ты такая идеальная? — его голос был ближе, чем я ожидала, и звучал совсем рядом с моим ухом.
Руки Рэнсома легли мне на шею, прошлись по плечам и вниз по ребрам. Он погладил мою грудь, обхватил талию и помассировал бедра. Он был везде одновременно, как будто забыл форму моего тела и заново изучал его изгибы.
Я таяла от его прикосновений, растворяясь в темноте.
Его ладони обхватили мою попку, притягивая меня ближе, прижимая к своему твердому телу. Он обхватил рукой мое колено и потянул его вверх, пока мой ноющий центр не прижался к его возбужденному члену.
Мои губы искали его губы, но он просто прижимал меня к себе, позволяя мне почувствовать, как он становится все толще и тверже, как его член прижимается ко мне.
— Почувствуй, как сильно я хочу тебя.
— Да, — выдохнула я.
— Только тебя, Десс. Только тебя. — Его губы прижались к моим. Он проглотил мой стон, когда его язык проник глубоко, переплетаясь с моим, наши зубы ударились друг об друга.
Это был безрассудный, неистовый поцелуй. Влажный и безжалостный.
Я прижалась к нему, когда он придвинул свои бедра ближе, но из-за этой проклятой одежды между нами этого было недостаточно. Мои пальцы зарылись в его волосы, теребя пряди.
Рука сомкнулась на моей груди, сжимая и впиваясь в мою плоть. Его большой палец перекатывал мой сосок через тунику.
Желание, текущее по моим венам, скапливающееся в центре моего существа, граничило с отчаянием и болью. Я крепче сжала его волосы, пытаясь придвинуться ближе, желая большего трения.
Рэнсом оторвался от меня, тяжело дыша, и, сжав в кулаке подол моей туники, стянул ее и тонкую майку через голову. Они растеклись лужицей по полу, когда он опустился на колени, чтобы расстегнуть застежку на моих брюках и стащить их вниз по бедрам.
Прохладный воздух коснулся моей разгоряченной кожи и влажного лона.
— Черт. — Рэнсом присел на корточки, глядя на меня снизу вверх. Его глаза были голодными и такими же темными, как и комната. — Ты идеальна.
Его руки опустились на мои бедра, поглаживая мою кожу вверх и вниз, оставляя после себя мурашки. Затем его рот прижался ко мне, и я чуть не рухнула.
— Рэнси, — простонала я, зарываясь рукой в его волосы, чтобы не упасть.
Он провел языком по моей щели, прежде чем прикоснуться им к моему клитору.
Моя голова кружилась, я была пьяна от его языка. Мое тело охватило пламя, когда он поднимал меня все выше и выше, приближая к краю обрыва.