Рикугун хохэй тюи
Шрифт:
— Я коммерческий поверенный товарищества «Илиас и Ко», Вильгельм Рупе. Что же до господина графа, то он изволит находиться в дипломатической миссии, где ему по статусу и надлежит быть. А вы, позвольте узнать, с кем имею честь? — уже с куда меньшей спесью осведомился немец.
— Семен Гриневич, приглашенный военный специалист по противодействию боевым шагоходам, — я вперил в него столь тяжелый взгляд, что герр Рупе невольно поежился. — Смею полагать, касательно найма сего судна я могу вести дела непосредственно с вами? Меня интересует фрахт на послезавтра, начиная с половины седьмого пополудни
От моей прямоты и неслыханной безапелляционности у поверенного, казалось, нервно дернулась щека. Однако упоминание о статусе специалиста мгновенно пробудило в нем коммерческую жилку, запустив в голове незримые счеты. Вне всяких сомнений, не сверкай у меня на груди правительственная награда, или отрекомендуйся я простым армейским вахмистром, мне бы тотчас указали на сходни, посоветовав не утруждать господ глупыми расспросами. Но в данном случае… в данном случае в воздухе явственно запахло солидным барышом.
— На послезавтрашний вечер у нас, по счастливому стечению обстоятельств, как раз назначен выход в море для… э-э… ходовых испытаний паровых машин, — задумчиво протянул Рупе. — Полагаю, я смогу устроить для вас уединенный столик в салоне первого класса. За сотню иен. Само собою разумеется, в эту сумму включена абсолютная скромность команды и подача кушаний из любой указанной вами ресторации — с оплатою по отдельному счету. Смею надеяться, для вас сия сумма не составит затруднений?
— Вполне приемлимо, — я коротко кивнул, решив не вступать в торг, хотя прекрасно понимал, что ушлый маклер обдирает меня как липку. — Я накину сверху еще сотню, ежели вы озаботитесь приличным струнным квартетом и изящными видами за бортом. Не желаю, знаете ли, чтобы яхта коптила небо вдоль фабричных труб и портовых пакгаузов.
— Господин Гриневич, счесть за честь иметь дело со столь щедрым клиентом! — он расплылся в подобострастной улыбке и протянул руку.
Я стянул перчатку и ответил на рукопожатие. А хватка-то у него оказалась железной. Так с виду и не скажешь, что передо мной обычная канцелярская крыса. Держу пари, сей господин в свое время изрядно потянул лямку на флоте, а то и сам кидал уголек в топку, стоя на вахтах.
Что до финансов, то они меня нимало не тяготили. Во-первых, средств у меня имелось в избытке, даже принимая в расчет то обстоятельство, что господин Ямадо клятвенно обещал посодействовать с приобретением собственного имения. Во-вторых, я всегда мог прибегнуть к услугам моих французских приятелей. Вот уж кто точно не страдал от безденежья и всегда был готов обменять свежие разведданные на хрустящие ассигнации и звонкую монету.
Просить же кредитов у своего начальства я решительно не желал. Хотя, признаться, был совершенно уверен: в Управлении мою протекцию на пару сотен иен удовлетворили бы в два счета, стоило лишь намекнуть, что средства пойдут на вербовку ценнейшего осведомителя, способного пролить свет на тайные перемещения в Токийском арсенале.
Пройдоха Рупе, разумеется, истребовал половину суммы в качестве задатка. Более того, он любезнейшим образом вызвался подвезти меня до банкирской конторы, но, проведав, что меня дожидается собственный шоффер, и вовсе расцвел.
Как бы там ни было, его пролетка покатила следом за моим автомобилем прямо к банку. Там я благополучно истребовал со своего текущего счета сотню иен наличными и вручил их Вильгельму. Тот рассыпался в заверениях, что все будет исполнено в лучшем виде, и тотчас отбыл. Вероятнее всего — торговаться с музыкантами, коим он от силы посулит иен двадцать, положив остальные восемьдесят в свой бездонный карман.
Впрочем, я его не судил. Деньги многим закрывают рот и притупляют рассудок. Но верно и обратное: еще большие суммы способны развязать язык и заставить мозг работать с небывалой прытью. Посему на подкупе я никогда не крохоборствовал, не торговался за копейки и не занижал ставок.
А что до той филькиной грамоты, кою мы с ним скрепили подписями… Грош ей была цена. Как бы горячо сей германец ни клялся сохранить инкогнито своего нанимателя в строжайшей тайне, верить ему я не собирался ни на йоту.
С другой стороны, моя легенда прикрытия выглядит поистине безупречной. Я решил искать подходов к госпоже Танаки не по собственной прихоти, а вняв совету господина Намбу — человека, коего я почитал если не за близкого друга, то за доброго приятеля. Саму идею подобного рандеву мне подкинул мой французский товарищ Жан. А моторную яхту для морского променада я и вовсе взял в наем самым что ни на есть честным образом.
Как бы местная тайная полиция ни пыталась подо меня подкопаться, со всех сторон я предстаю лишь скучающим иностранцем, решившим закрутить любовную интрижку с одинокой дамой. А то обстоятельство, что предмет моей страсти служит в военной канцелярии — так сие есть прямое следствие моей профессии. Мне, знаете ли, недосуг разъезжать по светским раутам и высматривать там свободных барышень. Мое расписание, скрупулезно составленное пройдохой Итиро, расписано буквально по минутам. Иной вопрос, что я этому расписанию следовать отнюдь не намерен.
Однако же контракты требуют неукоснительной отработки, посему ближе к вечеру я совершил объезд вверенных мне участков, дабы лично оценить размах строительства. Положение дел оказалось не столь удручающим, как я смел предполагать. Пока что велись исключительно земляные работы. Чернорабочие споро рыли глубокие траншеи и стрелковые гнезда, обустраивали закрытые позиции для пулеметов и тяжелых противошагоходных труб. Лишь в угодьях господина Ямадо, где рытье земли началось первее всего, подошла пора браться за укрепление траншейных откосов.
По моему распоряжению на позиции доставили лесоматериал. Признаться, я нимало не удивился, узрев вместо добротного теса обыкновенный бамбук. Дешево и сердито, но для наших нужд сгодится, лишь бы грунт держало.
Поначалу мне приходилось самолично демонстрировать местным землекопам, как надлежит вбивать опорные колья и заводить за них плетенку. К моему счастью, азиаты схватывали науку на лету. Однако же с чем у них вышла сущая беда, так это с устройством водоотводов. Они решительно не брали в толк, где следует бить дренажные колодцы для стока дождевых и грунтовых вод.