Рикугун хохэй тюи

Фиттер Марк

Война — учительница суровая, однако ж лучшей наставницы не сыскать. И если дорога тебе жизнь, учиться надобно не покладая рук. Война не проводит ни зачетов, ни экзаменов, где можно было бы схитрить; она сразу бросает в пекло действительной практики. Здесь не сыскать надсмотрщика, который станет за спиной, бдительно следя за соблюдением правил безопасности или буквоедским следованием инструкциям. Ибо учитель по призванию обязан вразумлять, преподавать материал и вести ученика стезею постепенного познания.

Война же — это не учитель, а дрессировщик. Ей глубоко безразлично, в каком состоянии ты пребываешь, лишь бы выполнял долг. Она станет мучить тебя до изнеможения бесконечным повторением одного и того же действия,

покуда оно не войдет в плоть и кровь. Война не тратит времени на чтение методичек. Нет, она даже не злая мать или мачеха, как ее порой называют. Война — злой отец, который вышвыривает нерадивого сына посреди разъяренной пучины. Желаешь уцелеть — научишься плавать. Научишься плавать — доберешься до суши. Захочешь насытиться — изыщешь способ добыть пропитание на пустынном берегу; захочешь тепла — смекнешь, как разжечь костер. Всякой науке обучаешься сам. И великое счастье, ежели на твоем пути встретятся такие же выброшенные судьбой «сыновья», что уже прошли сей тернистый путь и готовы поделиться горьким опытом.

Посему я жадно впитываю всё, до последней капли, даже то, что поначалу кажется совершенно излишним. Касается ли сие бытовых мелочей или тонкостей тактики — не имеет значения. Я не желаю ограничиваться своей штатной должностью. Ныне ты простой стрелок, завтра — приставлен к орудию, а послезавтра — сам себе разведчик и лекарь. Тот, кто ждет, пока его наставят согласно высочайшим инструкциям, — уже проиграл. Я обязан разуметь не только свою задачу, но и дело того товарища, который может выбыть из строя в любую минуту. На войне не бывает знаний лишних — бывают лишь те, кои ты не успел усвоить прежде, чем грянул гром.

Даже нынче, с появлением сих стальных исполинов — шагоходов, — я, лишь разговорившись с инженером, выявил новое уязвимое место в их нутре. Необходимо разыскать тот самый смотровой лючок и самолично его осмотреть, чтобы навсегда впечатать в память его расположение. Пускай из орудия туда попасть мудрено, ибо находится он на высоте четырех метров, однако направленный подрыв сулит верный успех. А еще надежнее — устроить саперную засаду там, где шагоход неминуемо станет прокладывать свой путь, к примеру, на просеке, идущей через лесную чащу.

— Догане-сан, не будете ли вы столь любезны просветить меня касательно тактико-технических данных снарядов к сей пушке Гочкиса? — поинтересовался я, усаживаясь за стол. Не церемонясь, я придвинул к себе чистый лист бумаги и карандаш.

— Хм? Уж не посетила ли вас какая здравая мысль, Гриневич-доно? — японца немало удивил столь резкий переход от обсуждения выброса гильз к снарядам вспомогательного орудия. Впрочем, инженер не смутился: он извлек из ящика стола небольшую записную книжку и принялся ее листать. — Какой именно снаряд вас интересует? Фугасный, шрапнельный или же сплошная стальная болванка?

— Болванка, — отрезал я и поспешно набросал карандашом схему вертикальной трубы, в коей помещался снаряд. — Мне потребны масса снаряда, вес порохового заряда и начальная скорость полета… Позволительно и в метрической мере, коли вам так сподручнее.

— Полтора килограмма, триста пятьдесят грамм пороха, скорость семьсот метров в секунду, — невозмутимо отчеканил инженер, не отрывая взгляда от записей. — Признаться, не совсем разумею, для какой нужды вам сии сведения…

Он с любопытством заглянул мне через плечо, разглядывая чертеж. Я же тем временем проводил нехитрые вычисления. Коль скоро пороховой заряд способен придать снаряду весом в полтора килограмма скорость в семьсот метров в секунду при длине ствола около двух метров, можно составить примерное суждение. Ежели мы вкопаем в землю трубу того же калибра, что и снаряд, то получим импровизированное мортирное орудие, скрытое в почве вертикально, — как раз для поражения брюха шагохода. Броня там, по моим расчетам, не превышает двух десятков

миллиметров, а значит, нет нужды разгонять болванку до предельной скорости. По моему разумению, вполне достанет трехсот метров в секунду. Стало быть, ствол можно укоротить вдвое, до одного метра. Однако тут встает другой вопрос: как произвести выстрел? Требуется верный способ воспламенения. Либо капсюль с наколом, либо запальная трубка, но оба варианта приковывают сапера к месту, подвергая его смертельной опасности. Бикфордов шнур также не годится: шагоходы, вроде той же «Черепахи», двигаются слишком стремительно — шнур попросту не успеет догореть до порохового заряда.

— Занятно, — протянул Догане, приподняв бровь. — Вы помышляете поразить «Черепаху» в днище?

— Как я уже имел честь заметить, если мне суждено встретить сих чудищ в настоящем бою, я обязан знать, как с ними совладать. Покуда это единственный способ, что пришел мне на ум, — ответил я, решив не распространяться о том, что можно также повредить сочленения ног, отчего махина рухнет на землю.

Впрочем, и того, что этот японец уже уловил суть моих помыслов, достаточно. Кто знает, не обернется ли это усилением нижнего бронирования? Хотя, надо полагать, это потребует немалых издержек и чрезмерно утяжелит машину. Вряд ли они станут перекраивать конструкцию лишь из-за пьяных каракулей какого-то проходимца.

Я же, тем временем, лихорадочно перебирал в уме способы добычи огня для заряда, минуя прямое участие сапера. Оба известных мне метода не годились, требовалось изобрести нечто иное, некий надежный способ подачи искры… Искры… Электричество! Я едва не подпрыгнул на месте, когда эта мысль, подобно разряду, пронзила сознание. Схватив карандаш, я принялся набрасывать схему электрической цепи. По существу, задача сводилась к четырем элементам: источнику тока, проводам, запалу и замыкающему ключу.

В качестве источника тока сгодился бы элемент Лекланше или же компактная динамо-машина, от коих ток по изолированным проводам устремлялся бы к запалу. Причем медную жилу следовало не только тщательно обернуть, но и надежно герметизировать на всем протяжении, дабы избежать утечки тока в сырой грунт или на металлический корпус шагохода. С запалом, конечно, предстояло повозиться. Штатный капсюль надлежало вскрыть с величайшей осторожностью, не повредив чувствительное наполнение, после чего внедрить туда нить накала — будь то тончайший медный или стальной волосок. Сама по себе нить не сработает, посему ее необходимо обмазать составом из перетертого дымного пороха, скрепленного клеем. Поместив сей импровизированный детонатор в непосредственный контакт с пороховым зарядом, я получал искомое: при замыкании цепи ток пробегает по тонкому усику, который мгновенно раскаляется. Закон Джоуля-Ленца — количественное выражение того, как электрическая работа обращается в тепло. Если «дядя ток» бежит по проводнику, тот неизбежно нагревается, да так, что пороховая обмазка вспыхивает, детонируя капсюль или же сам основной заряд, смотря как глубоко удастся ее внедрить.

Однако же я сразу усмотрел ряд «больных мест» в этой затее. Во-первых, длина провода: ее надлежит рассчитать с математической точностью, а для того мне необходимо добраться до лагеря Итиро, дабы свериться с учебниками по электротехнике. Ибо если провод окажется чрезмерно длинен, напряжение упадет, и нить накала не разогреется до потребной температуры. Во-вторых, электрические цепи под землею крайне капризны, посему все места соединений и контактов стоит изолировать смолой, воском или густой смазкой. Скорее всего, при более обстоятельной проработке вскроется еще немало «детских болезней». Ведь я выстраиваю сию систему, почитай, на пустом месте, не имея профильного образования, а полагаясь лишь на скудные крупицы опыта и знаний, накопленные за долгие годы скитаний по разным театрам боевых действий.