Рикошетом

Коттон Л. А.

– Мой отец сообщил мне в начале одиннадцатого класса, что хочет, чтобы я играл за команду.

– Что? Я не понимаю, – мой голос дрогнул, когда я попыталась утихомирить свои эмоции.

– Он сказал, что у меня было достаточно времени, чтобы побыть бунтарем, и что пришло время стать тем, кем я был рожден быть. Очевидно, что я послал его нахер.

– Ты никогда ничего не говорил, – боль хлестнула меня изнутри. Тогда у нас с Заком не было секретов друг от друга, по крайней мере, я так думала.

Я догадывалась, что ошибалась.

– Потому что я знал, что это сделает с нами, – он сделал

ровный вдох. – Ты ненавидела баскетбол больше, чем я, Калли. Я не хотел заставлять тебя проходить через это. У меня не было никаких намерений когда-либо играть. Я не хотел быть Декланом 2.0. Я просто хотел быть собой... – Зак замолчал, погрузившись в воспоминания. – Я был в таком восторге от бала выпускников, от того, что наконец-то был с тобой. Но прямо перед тем, как я поехал за тобой, мой отец схватил меня за шиворот и начал говорить все эти вещи о семейном наследии и о том, что нужно делать, чтобы поступать правильно, и что я был слишком юным, чтобы влюбляться. Он продолжал твердить, что влюбленные с детства редко преодолевают длинные дистанции. Я знал, что он не оставит это без внимания, но я хотел насладиться балом выпускников со своей девушкой, поэтому я отодвинул это на задний план.

Рука Зака нашла мою, и он переплел наши пальцы вместе. Это было так естественно... так правильно. Но между нами все еще оставалась пропасть.

– Та ночь была одной из лучших ночей в моей жизни, Калли. Я понял, что мне плевать на то, что мой отец заставлял меня играть, это была просто игра. Глупая игра. Я решил, что смогу поиграть и сделать его счастливым, и мы все еще сможем с нетерпением ждать нашего будущего. Поэтому я решил рассказать тебе.

Его пальцы крепче сжали мои, и я, наконец, рискнула взглянуть на него. Глаза Зака были закрыты, брови сдвинуты. Мне хотелось провести пальцами по его лицу и уверить его, что все, что он собирался сказать, не имеет значения. Слишком многое произошло с тех пор. Деклан был в коме, вряд ли когда-нибудь снова очнется, а моей мамы не было. Честно говоря, мы и так уже потеряли слишком много. Но, может быть, вместе мы смогли бы пробраться сквозь горе и боль к исцелению.

– Я болел, помнишь? – продолжил он. – Как только я почувствовал себя лучше, я планировал поговорить с тобой.

Мои брови нахмурились, пока я копалась в своих воспоминаниях.

– Я помню. Я пришла к тебе посмотреть, все ли с тобой в порядке, я волновалась. Но когда я пришла, твой отец сказал, что ты вроде как отдыхаешь. Он пригласил меня подождать, пока он проверит, спишь ты или нет.

Мистер Мессия никогда не был моим самым большим поклонником. Он думал, что я была отвлекающим фактором, в котором Зак не нуждался, и он никогда не пытался скрыть свои чувства ко мне. Наверное, поэтому Зак не часто приглашал меня в гости, и вместо этого мы тусовались в домике на дереве.

– Он вернулся и сказал, что ты спишь, что мне, вероятно, следует подождать еще пару дней.

– Я не спал, Калли, – решительно сказал Зак, и я знала, что если я снова посмотрю на него, его челюсть будет сжата. Я слышала напряжение в его голосе, боль. – Я спустился вниз, но услышал, как вы двое разговариваете. Я должен был просто дать понять вам, что я там... Не вынюхивай то, что тебе может не понравиться, верно? – он

издал горький смешок.

– Зак, я не понимаю, – я села, мне нужно было видеть его. Он приподнялся на локте и грустно улыбнулся мне.

– Я слышал тебя, Калли. Я слышал, как ты говорил моему отцу, что не любишь меня.

Я отстранилась, едва веря своим ушам.

– Что?

– Я все слышал. Я был готов пожертвовать собой, чтобы вещь, которую я ненавидел больше, чем что-либо во всем мире, позволила нам жить легко, чтобы он не пытался нас разлучить, а ты сказала ему, что я для тебя ничего не значил.

Это было каким-то недоразумением, потому что я помнила весь разговор с мистером Мессия, и он совершенно точно не был о том, о чем говорил Зак.

– Зак, это не...

– Остановись, Калли. Просто остановись, – он разочарованно вздохнул. – Это больше не имеет значения. Все это время я думал, что ненавижу тебя. Я хотел этого. Блядь. Я хотел ненавидеть тебя так сильно. А потом я увидел тебя, и это было похоже на удар молнии. Я не ненавижу тебя, Калли, и никогда не мог ненавидеть. Я просто ненавидел себя за то, что доверял тебе. Я ненавидел себя за то, что дал тебе возможность причинить мне боль. И, в конце концов, я возненавидел себя за то, что тебе меня было недостаточно.

– Зак, – я потянулась к нему, но он вздрогнул. Мой желудок сжался. – Я, честно говоря, понятия не имею, о чем ты говоришь. Я не говорила твоему отцу, что не люблю тебя, – на самом деле, большую часть неловкого разговора я защищала наши отношения.

– Ах, Калли, как приятно снова тебя видеть.

– Здравствуйте, мистер Мессия, я просто хотела узнать, Заку лучше? – спросила я, стараясь, чтобы это не прозвучало слишком настойчиво. Я знала, что я ему не особенно нравлюсь. Вернее, ему не нравилось, что я так нравлюсь его сыну. Но я почти ничего не слышала о Заке за весь день и хотела убедиться, что с ним все в порядке.

– Входи, я пойду посмотрю, как он там. Но я предупреждаю тебя, он весь день был в отключке.

– О, я не хочу доставлять неудобств.

– Ерунда, заходи, чувствуй себя как дома. Я всего на секунду, – он исчез в коридоре, а я села на один из стульев у стойки.

Через пару минут он вернулся.

– Он все еще спит, извини.

Мой желудок сжался.

– О, ландо, – я встала. – Ну, думаю, что позвоню ему позже.

– Ты знаешь, Калли. Я уже давно собирался поговорить с тобой кое о чем, – он провел рукой по подбородку.

– Поговорить? – у меня пересохло во рту.

– То, что происходит между вами двумя, мне нужно беспокоиться?

– Б-беспокоиться? – я задыхалась. – Я не уверена, что понимаю вас.