Рикошетом

Коттон Л. А.

– За их блины можно умереть, – ответила Кира. – Но я остановилась на фруктовом салате и мюсли.

Мне пришлось сдержаться, чтобы не закатить глаза.

– Итак, Зак, как ты? – брови Виктории изогнулись, и я увидел в ее взгляде обвинение.

Да, она все еще злилась.

Но это чувство было взаимным.

– Я в порядке, – отрезал я, и Мэверик вопросительно посмотрел мне в глаза.

– Готов к игре? Я разговаривала с твоими родителями. Они хотят поужинать с командой после игры. Ничего особенного, поэтому я поговорила

с Тревом из «Пивота», и он разрешил нам занять заднюю комнату. Я надеюсь уговорить игроков-выпускников продать свои майки с аукциона, – она взглянула на Мэверика.

– Э-э, да, конечно. Почему бы нет.

– Отлично. Тренер Бакстер организовал освещение этого события в прессе, и там укажут адрес перед игрой, – я знал, что ее глаза метнулись ко мне, но я не отреагировал.

– Вик, нам пора идти, – сказала Кира. – Или мы опоздаем на нашу встречу в салоне.

– У нас есть время, – она откинула волосы назад. – Я хочу поговорить с ребятами о…

– В другой раз, – рявкнул я. Удивление промелькнуло на ее лице, быстро сменившись негодованием. Виктории не нравилось, когда ее отвергали, но у меня не было сил на всю эту ерунду.

Кира поняла намек, схватила свою сумочку и встала.

– Наслаждайтесь своим завтраком, – сказала она, вытаскивая несколько купюр.

– Я оплачу, – сказал Мэверик.

– Так великодушно, – Виктория просияла ему в ответ, приберегая хмурый взгляд для меня. На секунду я подумал, что она упрется и откажется уходить. Но, к моему облегчению, она схватила свою сумочку и последовала за Кирой из закусочной.

– Могу поинтересоваться? – Мэверик тихо присвистнул.

– Пошел ты нахрен, мужик. Пошел нахрен.

– Я всегда знал, что от нее одни неприятности. Ты должен быть осторожным с такими девушками, как Виктория, – он поморщился.

– Она думает, что знает о Калли.

– А действительно знает?

– Да. Достаточно, чтобы навести шума, – я потер челюсть, чувствуя, как по моим венам распространяется гнев.

Хотя Виктория не знала всего, она все еще могла усложнить жизнь Калли. Сложнее, чем ей уже приходилось.

На самом деле, худшее, что она могла со мной сделать – это сказать Каллуму, что у меня все еще есть чувства к Калли. Но что-то подсказывало мне, что он уже знал; вот почему он сказал мне держаться от нее подальше.

– Ты знаешь, что если хочешь быть с ней, тебе в конечном итоге придется все выложить начистоту?

– Я знаю. Калли хочет подождать до окончания игры.

– Умная девочка, – усмехнулся он. – Значит, она будет там?

– Надеюсь на это. Я попросил ее прийти.

– Это было до или после того, как ты сбежал из ее комнаты в общежитии и позвонил мне?

– Я не ... – о, черт. Именно так я и сделал. – Думаю, что мне придется вымаливать прощение.

– Да, придется. Вопрос в том, собираешься ли ты и дальше гасить свои чувства или отрастишь яйца и покажешь ей, что ты чего-то стоишь?

– Если

мы говорим о яйцах, думаю, тебе нужно посмотреть в зеркало, – я дразнил его.

Мэверик сердито посмотрел на меня.

– Что, черт возьми, ты хочешь этим сказать?

– Чувак, ты женишься. Если сейчас твои яйца не в руках Ло, то в ту секунду, когда ты скажешь «да», они окажутся там.

– Черт, – выдохнул он. – Ты прав.

Как бы я ни шутил, я не мог отрицать, что у меня слегка защемило сердце. Мэверик был счастливым ублюдком. Рядом с ним была девушка, которая несла его ношу, как свою собственную.

У меня уже было такое однажды... но я потерял это.

И хотя казалось, что Калли была готова дать мне еще один шанс…

Часть меня всегда будет задаваться вопросом, заслужил ли я его.

Глава двадцать седьмая

Калли

Когда я ушла на занятия, то все еще была немного ошарашена событиями утра. Но я хотела дать Заку побыть одному. Я чувствовала, как его гнев выходит из-под контроля, и знала, что ему нужно многое переварить. Кроме того, до показательной игры оставалось всего два дня, и я не хотела, чтобы мы делали что-то поспешно.

Заку нужно было сосредоточиться на игре, а мне нужно было сосредоточиться на учебе и на встрече с Жасмин в центре. Надеюсь, все пройдет намного лучше, чем было во вторник.

– Вот ты где, – догнала меня Джози. – Как ты себя чувствуешь? – спросила она. Ее глаза блестели от нетерпения.

– Ты о чем-то хочешь меня спросить? – я практически чувствовала ее отчаяние.

– Кто, я? – она одарила меня непристойной усмешкой, наклоняясь ближе. – Ты занималась сексом этим утром?

– Что? – мои щеки запылали. – Нет, я этого не делала.

– Девочка, это написано у тебя на лице. А это значит, что он должен был остаться у тебя на ночь... а это значит...

Я зажал ей рот рукой.

– Теперь можешь замолчать.

Она закатила глаза, бормоча что-то непонятное.

– Я серьезно, Джози. Это сложно, и еще многое предстоит выяснить. Обещай мне, что не будешь придавать этому большого значения.

– Я обещаю, – ее слова были приглушены моей ладонью.

Опустив руку, я пригвоздила ее серьезным взглядом.

– Я серьезно.

– Но...

– Нет, Джози.

– Но...

– Серьезно?

– Боже, ты хоть представляешь, как это тяжело? У меня есть вопросы... много вопросов.

– Я знаю, – нахмурилась я, – именно поэтому мы не говорим об этом.

– Что-то случилось? Потому что ты не кажешься расслабленной для девушки, которая только что тра…

– Он ушел, – я тяжело вздохнула.

– Хм, – Джози резко остановилась, схватив меня за запястье. – Что ты имеешь в виду, говоря, что он ушел?