Рикошетом

Коттон Л. А.

– Заку предстоят великие свершения, Калли. Его просто нужно немного подтолкнуть в правильном направлении. Эта ваша школьная влюбленность друг в друга, это не совсем здорово. И, честно говоря, это помеха, которая ему не нужна. Следующие несколько лет очень важны для будущего Зака.

– Влюбленность? – слова обожгли мне язык. – Это не так… Я... я очень беспокоюсь о Заке, сэр.

– Я знаю, – он поморщился. – И ты хорошая девочка, Калли. Да. Но это детская влюбленность. Это не продлится долго. Зак уедет в университет, а ты застрянешь здесь, и что тогда?

Его

слова хлестнули меня изнутри. Между нами все было не так. То, что разделили мы с Заком, не было мимолетным, это было реальным.

Я любила его.

Я любила его всем сердцем.

Он был единственным человеком, который понимал меня, единственным, кто знал, каково это расти в тени своего брата или сестры. Невидимой. Без внимания.

– Я люблю Зака, мистер Мессия.

– Любишь? – он усмехнулся. – Что вы вообще можете знать о любви? Вы же дети. Ты не любишь его, Калли. Однажды ты поймешь, что это не взрослая любовь, и будет слишком поздно. Вы оба потратите столько времени впустую, и ради чего?

– Вы правы, – огрызнулась я, разочарование пробежало по моим венам. – Что мы вообще можем знать о любви? Мы просто дети… то, что у нас есть, нереально. Зак уедет в университет, бросит меня, и он, вероятно, обманет меня, или это сделаю я. Потому что это то, что люди делают друг с другом, не так ли? Они лгут, обманывают и нарушают обещания. Вы правы, какого черта я должна проходить через это? – моя грудь вздымалась под тяжестью моих слов, когда гнев бушевал во мне.

– Я рад, что ты понимаешь всю правду, – сказал он, выглядя немного озадаченным моей вспышкой.

– Вы правы. Так правильно, – я заплакала и уставилась в пол. Мне нужно было выговориться, но мысли о родителях душили меня, и я не могла понять, что за ошеломляющие эмоции переполняют меня. Мне нужна была минута. Отец Зака продолжал говорить, не понимая, что я еще не закончила.

– И именно поэтому ему нужно уехать, потому что он лучше, чем этот маленький городок.

Я наконец-то сбросила последний снаряд:

– То, что у нас с Заком, совсем не то, чем кажется. Я бы никогда не причинила вреда вашему сыну, а он никогда не причинил бы вреда мне. Может, мы и юные, сэр, но не говорите мне, что то, что я чувствую, нереально. Я бы сделала все для вашего сына, все, что угодно...

– Боже мой, – выдохнула я, слезы защипали мне глаза. – Я действительно так сказала... Но это было не то, что ты думаешь. Я бы никогда этого не сделала... Зак, я любила тебя, – я все еще люблю тебя.

Мое сердце болело, когда правда о том, что произошло, проникла в меня.

– Я так сильно любила тебя, а твой отец говорил все эти вещи, делая вид, что между нами была просто детская влюбленность. Это не было...

– Но я слышал тебя, я слышал тебя...

Взяв его руку в свою, я посмотрела туда, где наши пальцы переплелись. Столько гнева и душевной боли, и все из-за того, что он услышал половину разговора.

О, Зак.

– Я сказала ему, что не люблю тебя, да... но после этого я сказала ему, что слова «я люблю тебя» не могли в полной мере передать того, что я чувствовала к тебе. Я была

полностью в ней, я все поставила на карту, Зак, – да, мы были юными, в действительности еще детьми, если говорить о любви, но я без сомнения знала, что Закари Мессия был моим сердцем, моим будущим.

Я не хотела никого другого.

– Н-нет, – болезненное осознание отразилось в чертах его лица. – Я слышал тебя.

– Ты слышал половину разговора, Зак, вот и все.

Я не могла поверить, что все это время он думал, что я вот так предала его.

Неужели он не знал, как сильно я любила его? Как сильно я хотела принадлежать ему?

Но часть меня знала причину его неуверенности. Когда ты растешь, а тебя постоянно сравнивают с братом, игнорируют, потому что ты не соответствуешь семейному образцу, твоя самооценка ослабевает, пока в конце концов не исчезает совсем. Зак никогда не оправдывал ожиданий своего отца, так же как я никогда не оправдывала ожиданий своего. Мы были двумя потерянными душами, которые боролись за внимание и отчаянно хотели чувствовать себя достойными и желанными. И мы нашли это друг в друге. Мы нашли это и постепенно позволили этому исцелить нас. Но в ту секунду, когда это стало вызывать вопросы, мы оба отстранились друг от друга, потому что именно это ты делаешь, когда кто-то, кому ты мог доверять, причиняет тебе боль.

Ты не настаиваешь на правде и не требуешь ответов. Ты баррикадируешь свое сердце и подавляешь свои эмоции, пока любовь не превращается в сердечную боль, которая со временем трансформируется в гноящуюся черную дыру внутри тебя.

– Я... я не понимаю, – он выглядел опустошенным. Его глаза были полны отчаяния.

– Он спрашивал о моих планах на будущее, о том, что произойдет после того, как ты уедешь в университет. Он сказал, что я отвлекаю тебя, что между нами было не более чем детское увлечение, – печаль окутала мое сердце. Зак прожил все это время, ненавидя меня, желая причинить мне боль из-за простого нелепого стечения обстоятельств. Он услышал лишь половину разговора в неподходящее время и не задержался, чтобы услышать остальное. – Я сказала ему, что не представляю себе будущего без тебя и надеюсь, что мы переживем отношения на расстоянии, если ты уедешь в колледж... Я посмотрела твоему отцу в глаза и сказала, что я не просто люблю тебя, я понимаю тебя. Я сказала ему, что я доверяю тебе больше, чем кому-либо другому в этом мире. И если бы ты был там, застав весь разговор, ты бы услышал, как я сказала ему, что однажды выйду за тебя замуж, потому что так сильно я верила в нас.

Я забыла половину того разговора с мистером Мессия, неловкое молчание последовало за моим довольно неожиданным признанием. Но он так разозлил меня тем, как постоянно отвергал Зака, его чувства и его отношения со мной. Да, мы были юными, но у нас было то, чего не было у большинства людей. Мы разделяли глубокое чувство одиночества и разочарования в людях, которых мы называли семьей.

Эти переживания связали нас. Но это было нечто большее. Мы раскрылись и впустили внутрь себя другого человека, поэтому, когда Зак вычеркнул меня из своей жизни без каких-либо объяснений, я была раздавлена.

– Я не могу поверить, что ты это сделала, – он уставился на меня с восхищением, сверкающим в его глазах, но оно было омрачено сожалением.

– Я любила тебя, Зак, и я верила в нас. Я верила в тебя, – слова застряли в горле. – День, когда ты выступал на том собрании, когда директор объявлял тебя новым капитаном «Гадюк», был одним из худших в моей жизни, – слезы покатились по моей щеке, когда плотина внутри меня прорвалась.

Он вскочил и слез с кровати, стоя неподвижно.

– Зак? – мой голос задрожал от гнева, исходившего от него.