Рикошетом

Коттон Л. А.

– Я не...

О, кого я обманывала?

Конечно, я все еще пряталась.

– Ты приехала в СУ не просто так, не забывай об этом.

Она была права.

Я не брала в руки фотоаппарат почти восемь месяцев, с тех пор как маме поставили диагноз. Единственное, что всегда было моим убежищем, моей отдушиной, стало слишком болезненным.

– Я раньше фотографировала.

– Да? – спросила Джози, и я кивнула. – Я подозревала. У тебя на стене над столом висят классные фотографии.

– Это было моим увлечением еще в старших

классах. Я никогда не чувствовала, что вписываюсь в это. Невозможно было сиять, когда Каллум был самой яркой звездой в нашей школе. Моя мама подарила мне мою первую в жизни камеру. Старый Nikon. Она ничего о нем не знала, но я научилась им пользоваться. Я провела много часов в нашем дворе, пытаясь сделать идеальный снимок, – боль пронзила меня. Нахлынули вспоминая. Она была так счастлива, видя, как я оживала за объективом, какой счастливой я себя чувствовала. – Каллум был спортсменом. Он жил ради внимания, – я потягивала свое пиво, позволяя себе погрузиться в воспоминания. – Но я предпочла наблюдать за окружающим миром, находясь за объективом... на эти несколько мгновений ты попадаешь в другой мир. В этом было что-то захватывающее. Я не хотела быть в кадре, но было приятно испытать, каково это быть ими хотя бы на секунду.

– Ты больше не фотографируешь?

– Я не могу... каждый раз, когда я пытаюсь взять свою камеру... это просто слишком сложно, понимаешь? – я пожала плечами, допивая остатки своего пива. – Хавьер, – позвала я, – можешь налить мне что-нибудь покрепче?

Его глаза метнулись к Джози, и она усмехнулась.

– Я не ее опекун, Хав. Если девушка хочет что-нибудь покрепче, принеси ей это. Я позабочусь о ней.

– Хорошо, сейчас принесу что-нибудь покрепче, – он вернулся через минуту и подтолкнул ко мне стакан. Я даже не понюхала содержимое, просто сделала большой глоток, содрогнувшись от горького вкуса.

– Молодец, девочка, – он подмигнул, прежде чем снова оставить нас наедине.

– Я всегда хотела приехать в СУ. У них одна из лучших программ по фотографическому искусству в штате. Я знала, что Каллум будет здесь, но мне было все равно. Потом мама заболела, и я начала задумываться о том, чтобы изменить свои планы. Я думала взять год, чтобы понять, что я хочу делать со своей жизнью... но она этого не допустила. Она заставила меня пообещать... – слезы текли по моим щекам, когда я пыталась не развалиться на части, из всех долбаных мест находясь в байкерском баре.

– О, малышка. Иди сюда, – Джози наклонилась и обняла меня, когда я зарыдала у нее на плече.

Я была разбита.

– Ты знаешь, что нам нужно? – она отодвинулась от меня. – Шоты.

– О, я не уверена...

– Расслабься, я не позволю тебе напиться как на вечеринке.

Боже, вечеринка.

Казалось, что прошла целая жизнь, хотя на самом деле едва прошел месяц. И за это время я видела своего отца всего один раз несколько минут, а брата достаточно долго, чтобы высказать ему все, что о нем

думаю.

Джози помахала Хавьеру и наклонилась над стойкой, чтобы что-то ему прошептать. Его брови нахмурились, но потом он сказал:

– Да, да, хорошо.

Я вытерла глаза рукавом толстовки. На улице было тепло, но в баре был кондиционер, и в последний раз, когда мы были здесь, я замерзла.

– Что происходит? – спросила я.

Джози ухмыльнулась.

– Увидишь.

_______

– Ты знаешь, что еще я ненавижу? – я повисла на Джози, комната кружилась, когда я пыталась держать голову прямо. – Соленые огурцы, – икнула я. – Я действительно ненавижу соленые огурцы.

– Не самая лучшая твоя идея, Джоз.

Я прищурилась и увидела, что Хавьер пристально смотрит на меня.

– Хавьер, – взвизгнула я. – Послушай, Джоз, это Хавьер. Держу пари, Хав был бы хорошим старшим братом. Он бы не бросил меня, а потом не притворился, что меня не существует, не так ли, Хави? – я похлопала ладонями по его заросшим щетиной щекам.

– Да, расслабься, Хавьер, – добавила Джози. – Ты говоришь, как мой брат.

– Который из них? – спросила я, снова икнув.

Она прищурила глаза, думая над ответом.

– Оба. Определенно, оба. Боже, старшие братья отстой.

– Вот и все, с тебя достаточно, – Хавьер начал убирать наши напитки. – С вас обеих.

– Что? – я стиснула зубы от пронзительного вопля Джози. – Я в порядке. Скажи ему, Калли. Скажи ему, что я в порядке.

– Она в порядке... Я имею в виду, посмотри на нее... ого, тебя как будто две, – я моргнула, пытаясь вернуться в нормальное состояние.

– Черт, – проворчал Хавьер. – Вы двое, не двигайтесь. Я серьезно, Джози. Не устраивай никаких чертовых побегов, – он ткнул в нее пальцем.

– О, он так рычит, как медведь, – я хихикнула.

– Держу пари, он вызывает кавалерию, – проворчала она.

– Кавалерию?

– Да, Джоэла.

– О, нет! – мои глаза чуть не вылезли из орбит. Я не хотела, чтобы Джоэл видел меня такой. На самом деле, я вообще не хотела его видеть. Я совершила ужасную вещь, обманув его.

Я была плохим человеком, ужасным, плохим человеком.

– Этого не должно было случиться, – простонала я в руку.

– Мы не должны были напиваться? – спросила Джози.

– Нет! Я не должна была поступать так ужасно с твоим братом.

– А, не беспокойся о Джоэли. Он очень быстро забыл тебя, трахнув одну из чирлидерш на вечеринке.

– Что он сделал?

– О, чеееерт возьми, я сказала это вслух? – она закрыла глаза рукой.

– Он действительно это сделал? – мой желудок сжался.

Джози кивнула.

– Ночь ярмарки, – сочувствие светилось в ее глазах, когда она убрала руки. – Мне так жаль.

– Я это заслужила.

– Не говори глупостей. У тебя были свои причины на это. Кроме того, он следует этому дурацкому правилу.