Рикошетом
Шрифт:
– Ты уверена?
Она уставилась на меня, отказываясь отвечать.
– Ты. Уверена? – рявкнул я, готовый взорваться. Если бы я не попал внутрь нее в следующие пять секунд, я бы просто воспламенился.
– К черту, – прорычал я, врезавшись в нее.
Лодыжки Калли сомкнулись за моей спиной, когда я вошел в нее.
–
– Да, детка? – пробормотал я в изгиб ее плеча, двигаясь сильнее. Быстрее. Не заботясь о том, что ее спина, вероятно, была разорвана в клочья из-за стены. Она чувствовалась чертовски хорошо. Такой тугой и влажной.
– Почему это так хорошо? – воскликнула она.
– Потому что ты моя, Каллиопа, – моя рука легла ей на горло, прижимая ее.– Ты всегда была моей.
Но тогда она не была моей.
Может быть, она никогда не была моей.
Глава пятая
Калли
Прошло целых пять дней с начала моего пребывания в СУ, прежде чем мой отец позвал меня в свой дом – большое просторное место с видом на океан, на клочке земли, расположенном прямо между Стейнбеком и Морентой. На секунду я подумала отказаться. Но это только сыграло бы ему на руку. Кроме того, перед смертью моя мама попросила меня попытаться.
Боже, я ненавидела это слово.
Обещание, которое я дала умирающей женщине. Женщине, которая была рядом со мной, несмотря ни на что.
Как бы мне было неприятно это признавать, внутри меня все еще жила маленькая девочка, ребенок, отчаянно нуждавшийся в одобрении своего отца. Я проходила терапию, чтобы справиться с этим... но были некоторые вещи, которые никакие разговоры не могли исправить. Они были просто частью меня, как кровь, которая текла по венам, и соль, которая смешалась со слезами.
Заставив себя подняться по тропинке, я заправила прядь волос за ухо. Я не потрудилась принарядиться, ограничившись джинсовыми шортами скромной длины и полосатой футболкой. Не успела я подойти к двери, как она открылась.
– Ты опоздала, – сказал Каллум.
– Нет, – я посмотрела на свои наручные часы. – Я пришла на две минуты раньше.
– Неважно. Папа на кухне.
Если не считать нашей ссоры на днях, я не видела своего брата почти три месяца – со дня похорон, – и это все, что он мог мне сказать.
Это задело гораздо сильнее, чем следовало бы. Не я разрушила наши отношения, это все из-за него. Он выбрал отца при разводе наших родителей. Он решил заниматься баскетболом любой ценой.
У меня не было права голоса в этом вопросе.
– Я тоже
А что получила я?
Текстовое сообщение с требованием прийти к нему домой сегодня, через пять дней после моего приезда в Стейнбек.
Было бы смешно, если бы не было так грустно.
– Эй, – крикнула я. Мне довелось побывать здесь всего несколько раз, когда была младше. Тогда, когда я отчаянно пыталась спасти свои отношения с Каллумом. Но быстро стало очевидно, что это бессмысленно. Нельзя бороться за то, что уже мертво и похоронено.
– Сюда, – баритон моего отца эхом разнесся по дому.
Я нашла его в кабинете, уткнувшегося носом в стопку бумаг.
– Ах, Каллиопа, ты опять за свое. Как всегда, опаздываешь.
– На самом деле, я не... – я подавила желание поспорить. – Ты хотел меня видеть?
– Да, не стой столбом, присаживайся. Каллум где-то здесь. Вы двое...
– Мы уже виделись, – и это было так же не впечатляюще, как и всегда.
– Хорошо, хорошо, – он откинулся на спинку стула, запустив руку в свои темные с проседью волосы.
– Ты хорошо устроилась?
– Все в порядке.
– Знаешь, ты могла бы просто остановиться здесь.
– Я думаю, мы оба знаем, что это не вариант.
– Калли, не будь смешной. Это твой дом. Теперь, когда твоя мама... умерла, – он резко вдохнул. Я была удивлена. Обычно этот человек был безэмоционален, как пень. – Мы тебе более, чем...
– Я всегда планировала заселиться в общежитие.
– Я вижу, ты все такая же упрямая, – он сцепил пальцы. – А деньги? Точно все в порядке?
Тебе действительно не все равно? Слова вертелись у меня на кончике языка, но я не позволила им вырваться, спрятав их за едва заметной улыбкой.
– Я в порядке. В прошлом месяце дом был продан, – мама настояла, чтобы деньги пошли на мое обучение и расходы на проживание. Денег с продажи осталось немного после того, как была погашена ипотека, но на данный момент этого было достаточно.
– Знаешь, мне действительно было очень жаль слышать, что Фиона...
– Мы можем не делать этого? – я стиснула зубы. Ему было все равно. Он звонил всего пару раз на протяжении всего этого испытания.
Я сидела с мамой во время химиотерапии, визитов в больницу, бесконечных дней болезни и боли. Ближе к концу я крепко держала ее за руку и пыталась поднять ей настроение. А что сделали Каллум и папа?