Рикошетом

Коттон Л. А.

Мне нужно было идти. Чтобы сбежать от нее. Но я не мог пошевелиться, прирос к месту, мощная смесь гнева и похоти текла по моим венам. Мне хотелось причинить ей боль. Чтобы наказать ее и погубить.

Я хотел сломать ее.

Это было нездорово, те чувства, которые она вызывала во мне. Чувства, которые когда-то были чистыми и приятными, а теперь запятнаны болью, тьмой и предательством.

Даже если бы она хотела послать меня нахер из своей жизни, так же, как я хотел вычеркнуть ее из своей, она не смогла бы справиться

с этим.

Мне нужно было потрахаться, черт возьми. Прежде чем я сделаю что-нибудь глупое, например, подойду туда и затащу ее в переулок за баром и…

Комната стала такой маленькой, когда я увидел, как к ней подошел парень. Я не узнал его, но он выглядел как преппи⁸; на нем был свитер, черт возьми. Он что-то сказал ей, и Калли улыбнулась, кивая. Затем он притянул ее к себе и начал танцевать позади нее. Выражение лица Калли наполнилось удивлением, когда его руки обхватили ее бедра... он прикасался к ней.

Этот ублюдок трогал то, что было моим.

Но она больше не твоя.

Мой мозг не успел все обдумать, потому что, прежде чем мне удалось остановить себя, я придвинулся ближе, оставаясь в тени и наблюдая за ними. Поначалу Калли выглядела очень неловко, но Джози немного подбодрила ее, и она начала обретать уверенность в себе. Калли откинула голову назад, положив ее на ключицу парня и продолжая тереться об него.

Блядь.

Мои ногти впились в ладони, когда я сжимал и разжимал кулаки. Она выглядела так чертовски сексуально. Соблазнительно и дразняще. Ее веки затрепетали и закрылись, когда она растворилась в музыке, член парня, без сомнения, вонзился в ее задницу.

Моя кожа разгорячилась, вибрируя от чистейшей ярости.

Моя, прошептал внутренний голос.

Но она не была моей. Она не была моей очень долгое время.

Мне нужно было убираться оттуда к чертовой матери.

Но прежде чем я успел уйти, он развернул ее к себе и наклонился, прикасаясь своими губами к ее. Калли колебалась, ее руки упирались ему в грудь. Это было всего лишь небольшое действие, но мне было этого достаточно.

Протискиваясь между людьми, я схватил его за плечо и дернул.

– Иди гуляй, ублюдок, – презрительно усмехнулся я.

– Гребаный Мессия? Зак Мессия?

Дерьмо.

Это плохо.

Люди начали смотреть на меня. Я чувствовал, как тяжесть их взглядов прожигает меня насквозь.

– А ты, – я ткнул пальцем в парня, который пытался приставать к Джози. – У тебя есть какие-нибудь идеи по поводу того, кто она такая?

– Зак, не смей, – закипела она.

– Подожди, ты его знаешь? – парень удивился.

– Она младшая сестра моего товарища по команде, придурок. И если вы не хотите, чтобы сюда пришла вся команда,

я предлагаю вам прогуляться.

Ребята посмотрели друг на друга, прежде чем покачать головами и отступить.

– Какого черта, Зак? – Джози хлопнула меня по руке. – Это было полностью... Подожди минутку, ты сделал это не из-за меня, ты сделал это...

– Тебе надо пойти и найти Джоэла, – рявкнул я.

– Джоэла? – прошипела она. – Я не собираюсь... о.

Я наконец посмотрел на Калли. Она обхватила себя руками за талию и смотрела на меня так, словно не узнавала. А может быть, и действительно не узнавала.

В конце концов, я был другим.

Но и она была другой.

– Я дам вам двоим немного времени, – Джози посмотрела на нас. – Увидимся завтра.

– Что? Нет! – сказал Калли. – Нам надо идти.

Джози схватила ее за руку и оттащила в сторону. Я наблюдал, потирая челюсть и пытаясь снять напряжение. Я почти ожидал, что Калли пронесется мимо меня, направляясь прямиком к выходу.

Тяжело вздохнув, я последовал за ней. Я был придурком, да, но не собирался отпускать ее одну домой. В ту секунду, когда мы вышли на тротуар, она решительно посмотрела на меня.

– Какого хрена это было, Зак? Ты хоть представляешь...

Схватив ее за запястье, я потащил ее за угол бара в темный переулок.

– Следи за своим языком, – огрызнулся я, чувствуя, как по спине пробежал холодок раздражения. – Я спас твою задницу, и ты это знаешь.

– С-спас меня? Ты, должно быть, шутишь надо мной. Я танцевала... танцевала, Зак. Ты хоть представляешь, насколько ты ненормальный?

– Он трахал тебя через одежду на глазах у всех.

– Это универ, – воскликнула она. – Может, я хочу, чтобы меня трахнули на танцполе.

Мои ноздри раздулись, когда она прищурилась, глядя на меня. Сократив расстояние между нами, я прижал Калли к стене, не останавливаясь, пока с ее губ не сорвался вздох.

– Это то, чего ты хочешь? Быть чьей-то секс-игрушкой? Раздвинуть ноги и позволить какому-то парню, какому-то гребаному мудаку снять тебя? Ты не такая девушка, солнце, и мы оба это знаем.

Гнев вспыхнул в ее глазах.

– Ты понятия не имеешь, что я за девушка, мистер крутой баскетболист, – она практически выплюнула эти слова в меня.

Калли ненавидела баскетбол так же, как калифорнийцы ненавидели зиму. Она винила его в том, что он разрушил ее семью, забрал брата.

Но чего она не понимала, так это то, что дело было не в баскетболе, а в людях.

Люди делали выбор. Они решали, кого любить и какие отношения строить. Они решали, как расставлять приоритеты в своем времени и кого впускать в свою жизнь.

Баскетбол не был ни эгоистичным, ни высокомерным, ни узколобым.

А люди были.

И она была прямо там, наверху, с худшими из них.